Я полетела над головами солдат, довольно низко – они могли меня заметить. Надо было за ними проследить. Я видела их лица – молодые решительные мужские лица с золотистой кожей, такой непохожей на мамину темно-коричневую. Они строем шли внутрь огромной постройки из металла и кирпича. Я не прочла название над входом. Я увидела достаточно. Они пока не выступают. Скоро – может, через несколько часов, – но пока нет.
Я вернулась в переулок. Мвиты и Луйю не было. Я выругалась. Приняла свой облик. Когда я одевалась, со лба градом катил пот, а руки тряслись. Натянув кофту через голову, я встретила взгляд мужчины-нуру, стоявшего в конце переулка. Глаза у него были вытаращены: он только что имел возможность разглядеть мою грудь, а теперь видел лицо. Я надела покрывало, стала незаметной и пробежала мимо него. Оглянувшись, я увидела, что он все еще стоит, уставившись вглубь переулка. Пусть думает, что увидел призрак. Пусть сойдет с ума.
Несколько минут я безуспешно искала их. Я стояла в большой толпе, где среди нуру затесались несколько океке. Как я ненавидела этот город. Я выругалась себе под нос, и проходивший мимо мужчина-нуру встревоженно заозирался. «Как мне их искать?» – думала я в отчаянии. Паника мешала сосредоточиться. Я закрыла глаза и сделала то, чего не делала никогда. Я стала молиться Ани, Творцу, Папе, Бинте – всем, кто мог услышать. «Пожалуйста. Одна я не справлюсь. Одна я не могу. Найдите мне Луйю. Мне нужен Мвита. Бинта должна быть жива. Аро, ты слышишь меня? Мама, я хочу, чтобы мне снова было пять лет».
Я сама не понимала, что говорю, я просто молилась, если это можно назвать молитвой. Что бы это ни было, оно меня успокоило. В памяти всплыл первый урок Аро, посвященный Тайным сущностям. «Мастер на все руки, – сказала я вслух. – Он пускает в ход все подряд, лишь бы сделать что надо». Я перебрала три из четырех сущностей. Сущность Ммуо создает и движет дебри. Сущность Алуши говорит с духами. Сущность Ува создает и движет материальный мир, тела. Мне надо найти тела Мвиты и Луйю. «Я могу найти Мвиту», – поняла я. Во мне есть часть него. Его сперма. Вот связь. Я замерла и обратила взгляд внутрь себя. Сквозь кожу, жир, мышцы, в утробу. Там, в глубине, они и сидели, подрагивая.
– Где он? – спросила я.
Они сказали где.
– Эву! – крикнул кто-то. – Глядите!
Несколько человек ахнули. Все, кто был на базаре, вдруг уставились на меня и отпрянули в стороны. Я так сосредоточилась на том, что внутри, что стала видимой. Кто-то схватил меня за руку. Я ее выдернула, стала незаметной и начала проталкиваться сквозь плотную толпу. И снова я недоумевала, как это люди, казавшиеся такими довольными и мирными, превращаются в монстров, стоит только чуть нарушить стерильность их нурийского окружения. Там, где меня лихорадочно искали, воцарялся хаос. Весть обо мне быстро распространялась, тем более что в городе у всех были устройства связи.
Времени у нас оставалось все меньше.
Я бежала, глядя по сторонам не столько глазами, сколько чем-то еще, что было внутри. На краю обширного Места Бесед я заметила Луйю. Рядом была еще одна женщина-океке. Они присматривали за группой нурийских детей, чьи родители ушли молиться. Вид у Луйю был несчастный.
– Я тут, – сказала я, подойдя к ней.
Она подскочила и заозиралась.
– Онье?
Стоявшая рядом женщина покосилась на Луйю.
– Тсс, – сказала я.
Луйю улыбнулась.
– Мвита? – позвала я.
– Я здесь.
– Я видела войско, готовое выступить. У нас мало времени, – прошептала я.
Девочка-нуру примерно двух лет потянула Луйю за рукав.
– Хлеба! – попросила она. – Хлеба!
Луйю полезла в сумку рядом с собой, отломила кусок хлеба и дала девочке. Та улыбнулась и сказала:
– Спасибо.
Луйю улыбнулась в ответ.
– Надо уходить. Срочно, – сказала я, стараясь говорить потише.
– Тсс! – зашипела Луйю. – Эта женщина поднимет тревогу, если я просто уйду. Не пойму, что такое со здешними океке.
– Они рабы, – сказала я.
– Попробуй все же с ней поговорить, – тихо сказал Мвита. – Скорей!
Луйю повернулась к женщине:
– Ты знаешь про колдунью Оньесонву?
Та посмотрела на нее без выражения, а потом, к моему удивлению, огляделась и наклонилась поближе.
– Знаю.
Луйю тоже удивилась:
– И… и что ты думаешь?
– Мечтать не вредно, но правдой-то это не станет.
– Мечтай лучше, – сказала я вслух.
Женщина вскрикнула, глядя на Луйю. Шагнула назад, расширив глаза и прижав руки к груди. Не закричала и не подняла тревогу, когда Луйю уходила. Она вообще ничего не сказала. Просто стояла с руками у груди.
Я стала видимой и опустила покрывало на лицо. Луйю и Мвита должны будут меня видеть. Только я смогу провести их в дом с синей дверью. В течение пятнадцати минут мы бежали. Из-за светлой кожи, открывавшейся на руках, меня принимали за нуру, а Луйю – за мою рабыню. А так как мы бежали, я исчезала из виду раньше, чем они успевали рассмотреть нас. Мы уворачивались от быстрых скутеров, недовольных верблюдов, пробегали мимо детей в школьной форме, несчастных замученных океке и деловитых нуру. Так мы добежали до синей двери.
