— Ну, дальше все тут же закрутилось. Хозяин… простите, Виктор Олегович приказал вызвать Андрея Долгова. Потом они долго кричали в кабинете… То есть, Виктор Олегович кричал, а Андрей что-то ему отвечал. Потом у Хозя… то есть у Виктора Олеговича начался запой.
— Вы так просто об этом говорите? — прищурился Турецкий.
— А что? — не поняла девушка.
— Обычно такие вещи скрывают, — пояснил Александр Борисович. — Или, по крайней мере, не говорят о них открыто.
Татьяна небрежно пожала плечами:
— Все это знают. Да Хозяин и не скрывает, что любит выпить. Мы ему даже на дни рождения дарим огромные бутылки с хорошим виски. Знаете — такие, на рамочке.
— Часто у него бывают запои? — поинтересовался Турецкий.
— Да нет… Случается пару раз в год. Тогда он запирается в кабинете и пьет несколько дней. Потом, когда Хозяину становится совсем плохо, я вызываю врача, и ему ставят капельницу. Но такое бывает редко. Чаще он просто выпивает бутылку и едет домой отсыпаться. А утром приходит почти как огурчик и просит меня купить ему холодного квасу. Вот и все.
— Андрей Долгов работает у него долго?
— Несколько лет. Он еще до меня пришел.
— Хозяин ему доверяет?
Татьяна подумала и ответила:
— Мне кажется, больше, чем любому другому. Андрей — правая рука Хозяина.
— Так-так, — сказал Турецкий и прищурился. — У Андрея есть причины не любить Хозяина? Может, тот его когда-нибудь обидел?
— Да нет… — Девушка наморщила лоб. Подумала немного, вспоминая, затем покачала головой: — Нет, не знаю такого.
— Но ведь Андрей обидчивый, — настаивал на своем Турецкий.
— Ну да, обидчивый. Но на Хозяина он никогда не обижается. Виктор Олегович много для него сделал. Буквально подобрал его из грязи.
— Так уж и из грязи? — усомнился Александр Борисович.
— Ну да, — кивнула Татьяна. — Он тогда вроде нигде не работал. Виктор Олегович взял его помощником.
Александр Борисович покивал, размышляя, затем сказал:
— Ну, хорошо. А теперь расскажите мне о конверте с фотографиями.
— С фотографиями? — удивилась девушка. — С какими фотографиями?
— На днях — вчера, позавчера — вы принесли Мохову конверт. В нем были фотографии. Я знаю это точно, Мохов мне сам сказал, — соврал Александр Борисович.
— А, конверт, — «вспомнила» Татьяна. — Да, конверт был. Но я в него не заглядывала. Я даже не знала, что там фотографии. Хотя… он, и правда, был плотный.
— Хорошо. Теперь мне нужно, чтоб вы вспомнили: что было написано на конверте?
— Ой, я даже не помню! Кажется просто: «В. О. Мохову».
— От кого?
Татьяна остановила на Турецком недоуменный взгляд.
— Понятия не имею.
— Кто принес конверт? — быстро спросил Александр Борисович, в свою очередь сверля девушку глазами.
— Конверт лежал на столе вместе с другой почтой. Но на нем не было ни штампа, ни обратного адреса — ничего.
— Кто приносит почту?
— Саша… Он из службы доставки.
— Вы часто выходите из приемной?
— Нет, не часто.
— А когда выходите, закрываете дверь?
— Дверь? — Девушка нахмурилась и качнула головой. — Нет, не закрываю.
— Значит, в приемную мог войти кто угодно?
— Если его пропустила вахта внизу, то конечно.
— Ясно, — снова кивнул Александр Борисович. — Послушайте, Таня, — заговорил он спокойным, доверительным голосом, — вы тут работаете давно и знаете все про всех. У кого-нибудь есть повод ненавидеть Мохова?
— В смысле? Из нашего коллектива, что ли?
— Ну да.
— Хм… Нет, вроде. Виктор Олегович никогда не плюет на людей. Если к нему кто-то обращается за помощью, он всегда помогает. Советом, кредитами, и вообще.
— Ясно. — Турецкий приложил руку ко лбу. Поморщился. — Черт! Кажется, я где-то успел простудиться.
— Попейте глинтвейна на ночь, — тут же посоветовала Татьяна. — Я всегда так лечусь.
— Отличный способ, — одобрил Александр Борисович. Затем лукаво улыбнулся и предложил: — Может, полечимся вместе? У меня с собой спиртовка. Проконтролируете процесс приготовления.
— Спасибо, я не больна, — с такой же лукавой улыбкой ответила Татьяна. — А рецепт я вам и на бумажке напишу.
Выходя из приемной, Турецкий на мгновение замешкался в полумраке коридора, закрывая за собой дверь, а когда повернулся, на него, вскрикнув, налетела женщина в очках, обдав ароматом дорогих духов. Александр Борисович опешил. Женщина стукнулась лбом об его подбородок и с мучительным шипением стала тереть лоб.
— Извините, ради бога! — виновато воскликнул Александр Борисович.
— Ничего страшного.
— Сильно я вас ушиб?
— Да нет.
Турецкий взял женщину за плечи и внимательно оглядел ее лоб.
— Так «да» или «нет»? Посмотрите на меня. Голова не кружится?
— Да нет же. — Женщина пристально посмотрела на него своими синими глазами. — А у вас?
— Разве что от вашей неземной красоты, — улыбнулся Турецкий.
Незнакомка насмешливо прищурилась.
— Вы правда находите меня красивой или издеваетесь? — задорно спросила она.
— Я вас нахожу не только очень красивой, но и очень интересной, — ответил Турецкий. — Кстати, неплохой повод для знакомства, вы не находите?
— Да, неплохой.
— А вы, простите…
— Что? Почему вы не договариваете?
— Я специально оставил фразу незаконченной. Вам полагалось назвать свое имя.
