В этот сборник современного прогрессивного американского писателя вошло девять рассказов. Три из них взяты из большой книги Сводоса «На конвейере» — о молодых рабочих на большом автомобильном заводе, об их неосуществленных мечтах, о поисках выхода. Другие рассказы повествуют о разных судьбах детей и подростков, живущих в провинциальной Америке, об их сложных взаимоотношениях между собой и со взрослыми людьми, о том, как они ищут ответа на главные вопросы: кем стать? Где учиться?
В этот сборник современного прогрессивного американского писателя вошло девять рассказов. Три из них взяты из большой книги Сводоса «На конвейере» — о молодых рабочих на большом автомобильном заводе, об их неосуществленных мечтах, о поисках выхода. Другие рассказы повествуют о разных судьбах детей и подростков, живущих в провинциальной Америке, об их сложных взаимоотношениях между собой и со взрослыми людьми, о том, как они ищут ответа на главные вопросы: кем стать? Где учиться?
Не так давно в городе Фениксе, который еще со времен американской революции служит торговым центром для фермеров северных районов штата Нью-Йорк и Западного Вермонта, жила-была девочка по имени Клодина.
Отец Клодины, Фред Краус, был вдовец. Когда умерла его жена, он перевез к себе из Лаудонвилла свою незамужнюю сестру Лили, чтобы она готовила им с дочерью еду и смотрела за домом. Лили со своими обязанностями справлялась превосходно, но, будучи женщиной впечатлительной и нервной, ужасно страдала оттого, что ей пришлось похоронить себя в старом доме из одиннадцати комнат, где не было ни одного чулана, зато имелся такой просторный чердак, что на нем можно было устраивать костюмированные балы. Когда Клодина подросла и ее отдали в школу, Лили поступила работать в библиотеку и стала проводить там четыре дня в неделю. Духовная жизнь ее наполнилась и обогатилась, теперь она чувствовала, что нужна людям, зато Клодина часто оставалась без присмотра.
Впрочем, Клодина ничуть против этого не возражала. Больше всего на свете она любила болтаться возле отцовской бензозаправочной станции, но отец ее визиты не поощрял, потому что беспокоился, когда она переходила столько улиц, идя к нему из школы, да и язык, на котором объяснялись водители грузовиков, мало подходил для детских ушей. Клодина не считала нужным сообщать отягощенному тысячей забот отцу, который работал по тринадцать часов в сутки, что употребляемые водителями выражения ей давно известны.
В Фениксе никогда ничего не происходило, это было обиднее всего. Последнее сколько-нибудь выдающееся событие произошло еще до того, как Клодина появилась на свет: Джозефа Уолкера — отец у него умер, а мать была портниха и пьяница — забрали в армию и послали в Корею, а потом он попал в плен и, когда война кончилась, отказался вернуться в Америку. Тетя Лили называла его ренегатом и рассказывала, что, когда «Лайф» напечатал о его отказе вернуться домой, из Нью-Йорка приезжали в Феникс два корреспондента и интервьюировали его мать, его школьных друзей и библиотекаршу. С тех пор как Джозеф Уолкер вернулся — а он все-таки вернулся, — в городе не случилось абсолютно ничего интересного. Что касается Джозефа, то он, когда у него появлялось желание работать, нанимался землекопом на какую-нибудь стройку и по виду ничем не отличался от других людей.
Впрочем, Клодина тоже по виду не отличалась от других школьниц в Фениксе. Во всяком случае, глядя на нее, вы бы никогда не предположили, что ее ждут необыкновенные приключения. Лили говорила, что у Клодины красивые глаза, а так обычно говорят о некрасивых девочках. Ноги у нее были длинные, а талия короткая, и в своих комбинезончиках Клодина напоминала Жирафа, тянущего шею через забор. Нос у нее был длинный, с широкими крыльями, как у отца, и при первых же заморозках у нее начинался насморк. Из-за короткой верхней губы — тетя Лили говорила, что в детстве Клодина сосала палец, — зубы ее казались ужасно длинными, как у Багса Банни[1]. И в довершение ко всему у нее было обиженное выражение лица, хотя обижалась Клодина редко.
Клодина дружила только с одним человеком. Ребята в средней школе, где она училась, считали ее кто задавакой, кто уродкой, кто просто дурочкой, а увидев, как она строит рожи перед зеркалом в уборной, они решили, что она чудна́я, хотя все любили иногда строить рожи перед зеркалом, и вообще перестали обращать на нее внимание.
Однако Робина Уэлса Клодина нисколько не раздражала, — возможно, потому, что у него хватало своих забот. Во-первых, имя: когда при нем начинали разговор о Робин Гуде или даже о знаменитом подающем Робине Робертсе, добром это не кончалось, потому что он никогда не скрывал, что презирает бейсбол. «Глупая и скучная игра», — заявил он однажды и навеки погиб в глазах жителей Феникса, гордившихся своей местной сборной. Во-вторых, Робин не желал иметь никакого дела с ребятами, которые его задирали или пытались им командовать.
«Ты не думай, я их не боюсь, ни этого Эдди, ни Уолтера, ни остальных», — говорил он Клодине, и она ему верила, понимая, что он просто не хочет, чтобы кто-то посторонний вмешивался в его жизнь, — ведь она этого тоже не любила.
