Утро. Надоедливый писк будильника. Напоминание о предстоящем трудовом дне. Вставать совсем не хотелось. Голова гудела от вчерашнего. Именно гудела, а не болела. Выпил немало, но это было просто как допинг. Он устал от событий вчерашнего дня, от нервотрёпки, от переживаний. Да, переживал. Не мог по-другому, ведь это был ещё один этап в его жизни. Стать отцом. Любимая женщина, его жена, родила ему сына. Она уже отчаялась и смирилась, что детей не будет. А он своей любовью нарушил все запреты, подарил ей счастье материнства. Стас радовался, радовался искренне. Мысли роились в голове: «Теперь у нас с ней настоящая семья! И Лена мне благодарна за это. Она со мной. Теперь она никуда от меня не денется! Можно успокоиться. Тихо и мирно делать своё дело.
Если бы не Антошин. Опер, пожалуй, один из лучших в отделе. Что он вчера сказал? «Она тебя любит. Ты у неё один-единственный. Я тебе не соперник.» Это верно! Какой ещё соперник?! Слишком много на себя берет, чтобы быть соперником мне! Та ночь – просто глупое стечение обстоятельств. Но, едва вспомнил – сразу как острыми иглами по кончикам пальцев. Больно.
Антошин, дурак! Что же ты наделал?! Украл у меня на одну ночь мою любимую. И я до сих пор тебя за это не убил?! Что ж тебе так повезло-то? Ведь нам ещё работать вместе. Теперь это всегда подспудно будет стоять между нами, как частично обрушенная стена. Препятствие, которое не сломать, не перепрыгнуть. Можно только долго и осторожно обходить, чтоб не зацепиться за острые, рвущие душу края. Я уже попытался это сделать. Дальше надо жить. А ты опять напомнил…
Да, расслабился я! Как-то слишком уж хорошо было всё. Даже подозрительно хорошо.
Лена. Я что, опять ревную? Настолько меня захлестнула моя сумасшедшая любовь. По-другому не назвать. Жажда обладания? Да, иногда прямо дикое, животное желание. А чаще – страсть и невыносимая нежность. Карпов – нежный?! Самому смешно стало бы, вернись я на два года назад. Я закрыл глаза, простил ей ту ночь. Простил? Скажете - невозможно! Характер у меня не тот. Люди не меняются, просто приспосабливаются к новым обстоятельствам. Я же всегда действовал рационально, по-своему. Захотел – взял, надоело – выбросил! Привык отнимать. Как деньги. Однако, деньгами надо делиться. Это необходимость, небольшой компромисс для дела. Не подмажешь – не поедешь! Только и всего. Это работа. И что-то я стал часто смешивать работу и личную жизнь. Не получается того разграничения, что было раньше.
А Лена? Делить её с кем-то для меня нереально. Моя! Не отдам никому и ни за что! И прощу многое, только бы она была со мной! Я не могу заставить её не общаться с другими людьми. С Зиминой, с Антошиной они подружки. С Глухарёвым, с тем же Антошиным – друзья. Хотя, в последнее время я уже сам привык считать их если не друзьями, то приятелями. А работаем-то вместе! Ладно! Хватит рассуждений!
Минералка в холодильнике, это радует. Попил, немного полегчало. Гудения в голове больше нет. Умылся, побрился, оделся. Быстро позавтракал. Хорошо, что квартира отдельная. Сам себе хозяин. А то бы объяснялся сейчас с матерью, где был, чего делал. Да и Лёньку до школы пришлось бы везти. А тут отзвонился: «Я в своей квартире!», про Лену сообщил, обрадовал - и всё!
«Ласточка» моя на стоянке. Пошел туда. Забрался в машину, уселся, ласково погладил руль, панель приборов. Соскучился: «Финечка моя! Красавица, надежная и верная. В скольких передрягах мы с тобой побывали! Всегда ты меня выручала, часто даже собой прикрывала. И никогда ты меня ничем не упрекнёшь, косо не посмотришь. Потому, что ты вещь. Моя вещь. И делить тебя ни с кем не надо!» - усмехаюсь. Жаль, с людьми так невозможно!
Приехал в отдел. Зашел, иду по коридору. Народу полно. Все здороваются. Едва успеваю кивать в ответ. Подхожу к дежурке, беру ключ. Иду к своему кабинету. Неподалеку, кучкой стоят опера.
-Стас! Поздравляем с рождением сына! – несколько пар глаз радостно смотрят на меня.
Крепко жмут мне руку.
-Узнали уже?
-А как же! Мы же опера!- слышу знакомый голос.
Оборачиваюсь, вижу веселую антошинскую, слегка помятую мордаху:
-Привет, Стас! – ни намёка на вчерашнюю разборку. Может, он и не помнит ничего? Тем лучше! А в искренности его слов тогда я не сомневался: что у пьяного на уме – то и на языке! Тем более у Дениса…
Опять раздаю указания начальникам отделов. Серьёзно и преданно смотрит Дима Воронов. Этот не подведёт!
О, ещё один «заклятый друг»! Глухарёв, немного мрачноват от вчерашнего. Видимо, голова побаливает. Но, бодрится, улыбается!
Измайлова, начальник отдела дознания. Смотрит уже без опаски, открыто. Спокойная, строгая. Явно знает, чего хочет. Карьеристка, как когда-то Зимина. Делаю дружелюбное лицо, киваю на её приветствие.
