Джереми Рэм чуть не выронил фужер и обалдело уставился на соискателя бессмертия.
– Я не ослышался? Вы хотите, чтобы рядом с вами вечно околачивалось брюзжащее и всем недовольное создание, которое даже не способно качественно исполнить свой исконный супружеский долг? Так как в самый неподходящий момент интимной близости оно вдруг вспоминает, что шторы в гостиной не гармонируют с цветом ее нижнего белья. Которое цинично считает, что все созданное Творцом многообразие жизни создано исключительно для ее пользы? И стоило ради этого тащиться сюда? Неужели вам этого не хватало там?
Витя тяжело вздохнул и поднял глаза на собеседника.
– Мне хватало и там. И контракт я читал. Так что будьте любезны… Я настаиваю именно на этом варианте исполнения ваших обязательств.
Архивариус сжался, словно удав перед прыжком. Однако на его лице продолжала играть доброжелательная и лучезарная улыбка.
– А то что? Если мы не выполним условий контракта, вы его расторгнете? Да ладно, ладно, не напрягайтесь. Воля ваша. Что уж тут поделать. Любовь зла…
Боцман бросил недовольный взгляд на плоский экран визора, развернутый по всей стене его спальни, противоположной той, возле которой стояла обширная кровать с копошащимся на ней под тонким покрывалом женским телом. Он с детства не любил объемные изображения и везде, где только можно, старался использовать плоские экраны. Это у него пошло с того момента, когда в шесть с небольшим лет он, удобно устроившись у себя в комнате и вооружившись папиным ультразвуковым скальпелем, совсем уже собирался вырезать подлые глаза сестренкиной кукле, как перед ним внезапно возникла его мать. Конечно, это была только ее голограмма – но это уже не имело никакого значения. От неожиданности Павлик обделался. И потом ему еще долго было так стыдно и обидно за эту промашку, что он возненавидел все без исключения голопроекторы даже больше, чем своих родителей.
– Уголь? Ты чего? Я занят.
Визор моргнул и, слегка искажая голос говорившего, негромко прошелестел динамиками:
– Гони эту стерву. Она все равно через час обратно сама прибежит. Разговор есть.
Боцман с досады даже плюнул на блестящий полированный пол и повернулся к кровати. «Стерва» высунула голову из-под одеяла и продолжала медленно призывно стаскивать со своего голого тела легкую, хрустящую свежестью ткань накидки. Это была все та же сотрудница «HH», которая два месяца тому назад встретила их на границе «рая» и многообещающе предложила подписать контракты.
– Я уезжаю. Часа на два…
Он подобрал с пола свои порядком измятые джинсы и побрел в кабинку сухого душа. С парнями он не виделся два дня. Арик тогда лихо всех раздел в преферанс, выиграв больше пятнадцати часов всего за одну ночь. Вместе поиграть и поболтать они собирались два-три раза в неделю, обычно то у одного, то у другого. Их дома не были разбросаны по городу, и лететь на глайдере до любого из них было не больше пары минут. Так что куда сегодня его потащит Уголь, не имело никакого значения. Ночь начнется с разговоров о том, что сил больше нет торчать в этом проклятом «раю», а закончится, как обычно, или в кабаке, или он проснется с похмелья где-нибудь в совершенно незнакомом месте и с совершенно незнакомой теткой в постели. Или вполне знакомой…
Там, в адаптационном центре, Боцман попросил Ти Хоо назначить его директором местной тюрьмы. Но тюрьмы здесь тоже не было. Из предложенных ему вариантов: проекты «Адреналин», «Сексуальность» и «Свобода» – он предпочел выбрать «Адреналин». А посему уже на следующее утро они вместе с Углем, который, как оказалось, сделал аналогичный выбор, и еще дюжиной граждан были доставлены на вершину мраморной скалы, откуда начали по очереди сигать вниз. В группе было как минимум четыре девушки, и потому вся округа была заполнена их восторженным визгом. Прыжки со скалы под куполом, похожим на древний и вечный «Д-6», ни особенной радости, ни тем более острых ощущений у Боцмана не вызвали, но это было гораздо приятнее, чем сидеть за партой и заполнять бесконечные формуляры, отвечая на дурацкие вопросы. Зато традиционные вечерние посиделки, которые вот уже два месяца исправно происходили в узком кругу его бывших «неприятелей», он посещал с удовольствием…
