– Это ещё не факт! – ответила София, хитро улыбнувшись, и вспомнила предпоследнюю операцию и то, как АНБ пыталось тщательно скрыть полузатонувший остров в Тихом Океане, и найденные на нём следы разумной человеческой деятельности, насчитывающие более сорока тысяч лет до Рождества Христова.
Немного подумав, она, следуя за юношей, агент добавила – в мире, Александр, масса неизведанного, особенно в акватории Мировом Океане. Уйма островов опустилось под воду в связи с катаклизмами, цунами, тайфунами и прочими стихийными бедствиями, творившими бесчинства на протяжении десятков и сотен тысячелетий. Что-то стиралось с лица планеты случайно, что-то намеренно, – и, смотря на загорелую и местами поцарапанную спину юного агента с амнезией, загадочно улыбнулась и прошептала про себя, – а что-то скрывается и посей день.
То, что замалчивалось и пряталось АНБ от своих собственных американских граждан и от мирового сообщества, и то, что узнала София до вылета на операцию на Карибах, заставило сейчас в разгар тропической жары и полудня почувствовать холодок и мурашки, пробежавшие по телу. Вылетев на задание, которое завершилось провалом для АНБ, София намерена была переиграть в то, что должна была сделать в итоге – вернуться в истинный дом, при этом прихватив с собой информацию о проекте Наследие. Проект, который АНБ прятало тщательным образом долгие годы.
София превосходно сделала своё дело, используя всевозможные и все доступные для этого средства, порой выходя за рамки морали. Но сейчас перед ней стояла более важная задача в её списке приоритетов – выжить любой ценой, не умереть напрасно, унеся на тот свет бесценные знания.
Спуск не отнял много времени.
Оказавшись на широкой солнечной поляне, простирающейся по всей долине с дикорастущими пальмами, кустарниками и деревьями, перемежевавшимися с сочным ковром из более мелкой растительности, пара молодых людей двинулась к стенам каменного города.
Идя по низкорастущей траве, Сокольский, ощущая нескончаемые потоки палящих солнечных лучей и жару, давящую на организм как похмелье, посмотрел вперёд изучающим взором и нахмурил брови. Метрах в сорока от них возвышалась пара каменных идолов высотой чуть меньше десяти метров. Одна статуя была едва заметно наклонена ко второй, и походила на застывшую в вечном падении Пизанскую башню.
– Тебе это ничего не напоминает? – спросил юноша Софию. Та вертела головой словно локатором, отчего её волосы так и развивались локонами по сторонам, придавая девушке еще большую естественную красоту и сексуальность.
– Очень похоже на главные врата, – ответила девушка и обнаружила, что от каменных идолов расходятся стены, высотой метров пять-шесть, сложенные из плотно прилегающих друг к другу каменных блоков в стиле кирпичной кладки. Эти стены были скрыты высокими кустарниками, пальмами и прочей растительностью, надёжно окутавшей стену за прошедшие века.
– Маскировка что надо! – предложила София, – со спутника сложно будет распознать эти строения. Да и спутники не часто висят над этой местность.
Ещё стоя на холме, она заметила местами разрушенные и потрескавшиеся, а местами целые каменные блоки огромной стены, по форме походившие на идеальный восьмигранник, внутри которого и располагался загадочный потерянный город.
– Уж слишком правильное расположение входа относительно равноудаленности стен, сходившихся в углах, – подметил Сокольский, шагая и внимательно смотря на различные каменные изваяния, видневшиеся вдали за центральными воротами. Остановившись неожиданно, юноша с карабином в руках только сейчас заметил большие высеченные лица идолов. То, что они изображали, издалека сложно было рассмотреть, но сейчас.
– Это что, прикол местных аборигенов? – промолвил Сокольский с недоверием, глядя на исполинские каменные статуи.
– Не думаю, что ради забавы древние каменщики или те, кто вот это сделал, – промолвила София, оглядывая попеременно каменных исполинов и показывая пальцем на головы идолов, – ради забавы заморочились и стали бы высекать долотом эти формы.
– Везде они! Как в старых добрых легендах… – сказал Александр, стоя лицом к идолам, ощущая гнетущий солнцепек и тропическую жару, давящую на голову. Осматривая каменную голову, кардинально отличающуюся от человеческой, Сокольский неожиданно погрузился в подсознание.
