Жизнь Кэйтлин была вполне обыденной. Домашние хлопоты, дни рождения родственников, лучшая подруга Ника. Но однажды ее жизнь кардинально изменилась. Встретив представителя расы Огненных Эльфов, она решается помочь пришельцу возвратиться в свой мир. И вот, древнее вместилище магии достигнуто, ритуал почти завершен, но что-то пошло не так. Девушка с ужасом понимает, что ее затянуло в тот самый параллельный мир, в существование которого она сама до конца не верила. Волшебные растения, очаровательные зверушки, волнующие приключения. Иногда ей даже кажется, что в этом мире ей все ближе и роднее, но пора бы и честь знать. Тем более что здесь отыскались и недоброжелатели, и приключения все больше напоминают охоту за ее бренной жизнью. Разберется ли юная Кэйтлин со всеми секретами Эльфов, и сумеет ли отыскать столь желанный путь домой, скрывшись от преследователей?
Черкашина Елена
Кто Я?
Death pays all debts
Смерть оплатит все долги
Народная мудрость
Солнце клонилось к земле, но при этом продолжало нещадно опалять все вокруг своими лучами. Облака на западе приобрели багрово-красный оттенок, что обещало на завтра ветреную погоду. Хотя, куда еще ветренее. Сухой сильный ветер дул в лицо, отбрасывая назад непослушные пряди и заставляя глаза часто моргать. Высокая трава пожухлого желто-коричневого оттенка стелилась по земле, изредка перемежаясь невысоким кустарником. Не заметные для неопытного глаза птицы щебетали свою песню, перекликаясь с жужжанием насекомых. И где только они могли прятаться в этой скудной на растительность местности.
Я стояла посреди совершенно ровной местности. Пустошь просматривалась от одного края горизонта до другого, не было ни одного холмика или деревца, заслонявшего обзор. Везде, куда только мог добраться мой взгляд высыхающая трава и скудный кустарник.
Температура явно была выше той, которую я бы назвала комфортной. От палящего солнца спасала ткань моей рубахи, свободными складками спадавшей с плеч. Повинуясь порывам непредсказуемого ветра, она развивалась то в одну, то в другую сторону, плотно оборачивала тело или обвисала балахоном в те редкие мгновения, когда ветер замирал, готовясь с новой силой бросить на меня. Земля под ногами тоже была сильно разогрета. Тонкая подошва легких кожаных мокасин едва ослабляла исходивший от нее жар. Плотные обтягивающие брюки были без сомнения удобными, но явно предназначались не для такой жаркой местности.
Проще говоря, мне было жарко, очень жарко. Но в данный момент не это беспокоило меня больше всего. Все мое внимание было приковано к чему-то лежащему неподалеку в траве. Я присмотрелась. В нескольких шагах от меня прямо на земле лежал человек, мужчина, насколько я могла судить, одетый так же необычно, как и я. Обтягивающие брюки, белая свободная рубашка. Рядом с ним на земле валялся самый настоящий лук. Что-то мне подсказывало, что это была не бутафория, а смертельно опасное оружие.
Но самым странным и страшным было то, что из груди мужчины торчала стрела. Она глубоко вонзилась в грудь, и вокруг нее расползалось багровое пятно. Оно с каждой секундой становилось все больше. Незнакомцу явно грозила серьезная кровопотеря или даже кое-что похуже. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Это был удивительный, глубокий и всепоглощающий взгляд. А вместо зрачков язычки ярко красного пламени. Они горели, пылали, кружились, завораживали, но очень быстро тускнели и замедляли свой танец. И если глаза — это зеркало души, то, что за душа у этого человека?
Незнакомец попытался что-то сказать, но тщетно. Ветер относил слова в сторону, и нельзя было услышать ни звука. Это отняло у него последние силы. Огненные глаза закрылись, и его голова упала на траву. Только ветер продолжал трепать длинные белоснежные пряди его волос.
Я хотела броситься к нему, но тут заметила кое-что в руках, что заставило меня остолбенеть. В одной руке у меня был лук, не такое большой, как тот, что лежал около незнакомца, но более изящный. А в другой руке была зажата стрела с зеленым оперением и фиолетовым колечком у его основания. Точно такая же стрела была в груди у раненого. Я огляделась еще раз, вокруг не было ни одной живой души, что позволяло сделать вывод, стреляла именно я. Но как такое могло произойти?! Этого просто не может быть!
Незнакомец не шевелился. Неужели он умер? Я убила его?!
Эта мысль повергла меня в шок. Я убила человека. В моей душе разыгралась настоящая буря. Мысли неслись с неимоверной скоростью, сменяя друг друга. Как я могла? За что? Зачем? Вот он только что ходил, говорил, дышал, а спустя мгновение лежит без движений на твердой каменистой земле. Его тело еще совершенно такое же, как минуту назад, но это всего лишь «тело». Душа, сознание или что-то еще, то, что делает живое существо живым, навсегда покинуло эту оболочку. И виновата в этом я.
Да какое я право имела, на то, что бы этот несчастный лишился самого драгоценного — жизни. Никогда больше этот стройный юноша не оседлает лихого жеребца и не промчится на нем, обгоняя ветер. Никогда его ловкие руки не поднимут лук, и меткий глаз не выберет цель. А она будет продолжать жить, как ни в чем ни бывало, будто и не стало по ее вине в этом мире на одного человека меньше.
Я хотела разрыдаться, но не смогла. Это когда я была маленькой девочкой, все можно было решить слезами. Заплачь — и получишь новую игрушку, тебя утешат, поцелуют разбитую коленку и все в жизни снова станет как прежде или даже еще лучше. Сейчас же я понимала, слезы ничего не решат. Не вернут назад сотворенного, не поднимут мертвого.
Внезапно все эмоции схлынули, оставив в душе лишь пустоту. Огромную черную дыру размером во вселенную. Мне не хотелось ни кричать, ни плакать, ни замаливать свой грех. Я ощущала лишь безысходность и не поправимость содеянного. На меня навалилась такая тоска, а душевная боль стала такой реальной, словно это мне в грудь вонзилась стрела.
