— Я опер! — веско заявил Черов, но поймав недоумённый взгляд напарника, стушевался, — Хреновый пока, но опер. Первый удар нанесли по палате Золотарёва. Эксперт сказал, что дрон имел малый вес заряда. Следовательно, боевики точно знали, где находится парень и целились непосредственно в него. На парковке стреляли тоже избирательно. Только по внедорожнику, а по мне на байке, не произвели ни одного выстрела. И это при том, что выпустил в нападавших всю обойму.
— Ну да, — поддержал Гизмо, — Машка находилась в другой палате. Когда не знаешь, где рыба, то перегораживаешь сетью реку. А они точечно экран кинули, зная, где самый толстый сазан обитает.
— И на парковке пытались убить Золотарёва. Мы так... Списали бы на сопутствующие потери.
— Щас его Дим Димыч подлатает, и я из него душу вынимать буду! — пообещал Гизмо.
— Ты пока вспоминай, что видел и расскажи кто такой Дим Димыч.
Мельников почесал затылок, побаюкал простреленную руку, скосился на стакан, но не решился сделать освежающий память глоток.
— Может в погреб залезем, от греха подальше?
— Рассказывай!
— Да сумбур один в голове! Пуля свистнула над ухом и соображалка отключилась. Помню, полз к машине... Потом дверь открыть пытался, а она заблокирована... Потом Машка кричит в ухо, мол, брелок достань и сигналку отключи. Тебя вообще не помню. Ты где был?
— Неважно, — напирал Черов, — Дальше!
— Когда сели, я рванул к шлагбауму. Ещё подумал, что его сносить придётся, потому что оплачивать нет времени. Микрик со стрелками даже не заметил. Потом чпок, чпок... вжик, вжик... Руку словно кипятком обожгло, а Машка кричит: все из машины! Ну и вывалился наружу прямо на ходу. Слышу, что очередями палят и пули о металл бьются. Хотел под универсал заползти, а Машка меня хвать за шиворот и к бункеру потащила. Потом сказала, что Тим ранен и заставила его нести. Он с меня ростом и тяжёлый как боров! Чуть не кончил от натуги, а когда за угол повернули, увидел прокатные модули для толкунов. Говорю, давай подскочим на екате, а то волочь Тима нету сил. Короче, поставили болезного на деку, подтолкнули... Машка дорогу показывала, а я замыкающим. Сейчас думаю, что ж затупил так! В багажнике и «Вепрь», и «Мурка»... Батя засмеёт!
— Не тормози, Родя, дальше, — подгонял Черов, опасаясь, что возвращение хозяина помешает поиску истины.
— Да куда дальше? — возмутился Гизмо, — Дальше приехали сюда и Машка давай в домофон орать, мол, открывай Дим Димыч, у нас мерки на хвосте! Ну, этот открыл, такой мальца прифигевший... Грит, ты откель здесь Манюня?.. Короче, я сам нифига не въехал... Только Дим Димыч и Маша походу давно знакомы.
— Откуда?
— Мне-то почём знать? У них спрашивай! Руку мне обработали, бинтом замотали и фиксатор дали. Прикинь, этот мясник хотел рукав у куртки отчекрыжить, чтобы, значится, не мешал. Еле отстоял. Куртка-то почти новая, а на дырку «кляксу» наклею. Прикольно будет. Больше ничего не знаю. А-а-а! Ещё вколол мне что-то и пузырь дал. Говорит, полезно. Сердечную мышцу расслабляет...
"Как говорил один доморощенный философ, не имеющий дипломов ни Гарварда, ни МГУ: всё течёт, всё меняется и в одну реку нельзя войти дважды. Любители цитировать известного Эфесского мизантропа, однобоко понимают смысл данной фразы. Самим же обитателям водоёмов, откровенно начхать на внешнюю суету и чьи-то рекомендации. Им, обитателям, происходящее с водой движение привычно и не имеет отношения к греческим мыслителям.
Взять, например, рыб. Если бы они следовали этой логике, то в реках напрочь отсутствовала жизнь, так как они не успевали бы психологически приспосабливаться к переменам и совершали суицид от регулярного когнитивного диссонанса. Так ведь нет! Живут себе и не тужат. Чешуйчатые, ракообразные, млекопитающие и земноводные, включая в список водоплавающих птиц, не спешат переместиться в дельту широкого устья или озёра, где движение воды минимально и можно сохранять свою идентичность. Не желают страдать от переселения и дефицита кормовой базы. Им, обитателям, вообще плевать на загибы человеческого разума.
Примитивные существа, что с них взять. Они, сопротивляясь течению, остаются в привычных местах обитания и не парятся, что жизнь проносится мимо. Для речных обитателей течение воды, по всем законам физики следующее от истока к месту впадения в море, только внешний раздражитель, эквивалентный нашему представлению о времени. Рыбы, жучки-паучки, тритоны и лягушки ежеминутно пребывают в бесконечно сменяемой воде, ни на метр, не меняя своего места обитания. Все плавники, ласты, перепончатые лапы созданы природой с единственной целью: обеспечить возможность оставаться на месте. Иначе бы течение легко унесло их с собой, подобно мусору, стволам деревьев и трупам врагов, которых терпеливо ждут, сидя на берегу, ленивые мудрецы-пацифисты.
