И тем не менее я все же экстрасенсов… боюсь! Да, я боюсь их, как можно бояться неуправляемой, необузданной стихии. Прекрасен ветер, когда он ветер, и красив огонь, когда он в камине, и чуден Днепр, если вы заметили, при тихой погоде, — все это замечательно, потому что в меру, а за пределами меры ветер становится бурей или цунами, красивый огонь всепожирающим пожаром, а жестокий мороз или палящее солнце уже не делают день чудесным, а приносят страшное опустошение. Когда мне говорят, что экстрасенсорная энергия сеет добро, я не могу не подозревать ее в способности переходить границы, потому что не знаю и не понимаю ее природы. Пойму — будет другой разговор и родится другое отношение, и тогда я преисполнюсь к экстрасенсам доверия, с которым сегодня могу относиться только к врачам.
Да, читатель: к врачам! — сколько бы у меня ни было к ним претензий, какой бы у меня ни был к ним счет.
И вообще, я думаю, нет никакого смысла сужать проблему до экстрасенсов, есть прямой смысл, оттолкнувшись от них, если угодно, даже оперевшись на них, а может быть, и приподнявшись над ними, увидеть расширившиеся горизонты человеческих возможностей в эпоху НТР, которые можно использовать для разработки новой стратегии борьбы за здоровье и долголетие.
От экстрасенсов — через глубокое познание человека — и дальше!..
Подошло к концу мое повествование. Откровенно говоря, я очень устал, работая над рукописью, — в том смысле, что слишком долго позволил себе жить среди понятий и образов, связанных с болью, болезнью, больными, со всем тем, от чего мне лучше бы, конечно, отвлечься, во всяком случае не погружаться во все это с головой.
Впрочем, sic transit, и это, будем надеяться, тоже пройдет.
Я задаю себе на прощание последний вопрос, имеющий для меня не газетно-публицистический, конкретным временем продиктованный, а общечеловеческий, то есть более широкий, смысл: суммируя все пережитое за минувшие три года, узнанное, передуманное и перечувствованное, какое окончательное мнение я выношу об экстрасенсах, о направлении в целом, а по сути дела — о том необычном, что стучится и еще не может достучаться в нашу дверь?
Других спрашивать легче, чем себя.
Понимаете, уж очень странное создание человек: чем дальше он уходит от своего первобытного сородича по пути к знаниям и свету, тем более сближается с ним, если иметь в виду его незатухающий интерес ко всему загадочному, туманному и даже темному. На эту мысль меня навел Бернард Шоу — далеко не самый, надо полагать, глупый человек из числа когда-либо живших и живущих на земле. Вот что он сказал:
«Все-таки наше легковерие хоть и велико, но не безгранично, и его запас сильно израсходован на медиумов, ясновидцев, хиромантов, последователей «христианской науки», психоаналитиков, толкователей электрических вибраций, терапевтов всех мастей, зарегистрированных и неофициальных, астрологов, астрономов, сообщающих вам, что Солнце удалено от нас почти на сто миллионов миль… Не поймите, между прочим, будто я хочу сказать, что Земля плоская или что, благодаря нашему потрясающему легковерию, мы каждый раз поддаемся на обман. Нет,
Это с одной стороны, а с другой — уровень цивилизации общества, что ни говорите, все же выражается в его способности НЕ ВЕРИТЬ и НЕ ДОВЕРЯТЬ. Правда, быть скептиком легче, хотя бы потому, что скептики чаще других оказываются правыми. Но обратите внимание: правыми, не левыми, и в этой «детали» тоже кое-что содержится для тех, кто выбирает между «за» и «против» по отношению к чему-то новому, не умещающемуся в рамки обычных представлений и понятий.
Я не хочу быть «правым», но не могу быть «левым».
