Мать и дочь. Последняя в свои двадцать продолжает витать в облаках и жить мечтами, первая — ищет счастья в личной жизни, на которую все эти годы не оставалось времени. Они ругаются и мирятся, совершенно не замечая, что это и есть гармония семейных отношений. Но одна из них скрывает то, что способно разрушить жизнь другой. Какая тайна пылилась двадцать лет в запертом ящике стола и что делать, если мать превращается в чужого человека, а мечты — оборачиваются кошмаром?
Марина брела по пустым улицам, размазывая слезы по щекам. Июльская жара выжила прохожих с тротуаров и площадей в парки, поближе к спасительной прохладе деревьев и фонтанов. Там, наверняка, стоит тележка мороженщика и автоматы с газированной водой с сиропом и без. Неспешные беседы бдительных старушек на скамейках, споры студентов, рассевшихся на траве, визг и радостные крики детей, бегающих босиком… Вот только от подобного зрелища Марине стало бы только хуже.
Перед глазами стояли темно-зеленые больничные стены, плакаты с правилами гигиены, и мужчина в белом халате. Его слова до сих пор звенели в ушах: «двусторонняя трубная непроходимость… бесплодие… к сожалению, не поддается лечению»…
Марина то шла, еле переставляя ноги, то бежала без оглядки, спотыкаясь и хватая ртом обжигающий воздух. Дети! Она никогда не сможет родить ребенка! Мысли об этом впивались иглами в виски, разрывали душу. Хорошо еще, под машину не бросилась. А может, потому и удержалась, что по дороге не попалось ни одного автомобиля?
Куда идти? В пустую квартиру? Да будь она проклята! Из-за нее они с Петей решили повременить с детьми. Год, другой, третий… Врач сказал, что тогда и надо было начинать лечение, теперь же не поможет и операция…
Марина плелась, рассматривая витрины магазинов, равнодушно переводя взгляд на голубое, почти прозрачное небо с налетом белых облаков. Ни одной птицы, видимо, пернатые тоже прятались от зноя. Картинка перед глазами расплывалась пятнами. Как она хотела детей! Мечтала о смышленом карапузе, делающим первые шаги и лепечущим «мама». Часами простаивала у прилавков с распашонками и ползунками, с упоением нянчилась с детьми подруг и знакомых…
Вот только после семи лет брака чуда не произошло. Врачи, знахари, бабки-шептухи — все напрасно! Только ширилась тоска, заставлявшая по ночам выплескивать слезы на подушку. И вот теперь, спустя столько лет бесплодных надежд ей все-таки вынесли приговор, который она и так знала, но боялась произнести вслух. Рыдания рвали легкие, голову окутал туман, сквозь который реальность стала казаться призрачной выдумкой. Если бы Марина знала, как от нее очнуться!
Мимо торопливо прошла женщина с коляской. Поравнявшись с ней, Марина заглянула внутрь — там беззаботно спал кроха в чепчике. Сердце зашлось в приступе отчаянной злобы — почему у кого-то есть все, а ей не дано? Ведь маму малыша и женщиной-то назвать можно с трудом — курносая девчонка, наверняка, еще не отучившаяся в институте. Ей бы над учебниками сидеть, а не детей рожать! Ярость захлестнула. И Марина уже не знала, на кого злится — на эту девчонку, врачей, мужа, себя или на Бога, в которого никогда не верила. Сейчас же все сильнее из груди рвался вопль «за что?». За что, Господи? Почему кто-то получает все, не ударив пальцем о палец, а ей пришлось пройти через унижения и боль, и все напрасно?!
Женщина с коляской прибавила шаг, скрываясь за поворотом. Скорее всего, тоже спешит в парк, — устало подумала Марина. — И почему она вообще решила гулять в такую жару? Остановилась, провожая взглядом приземистую красную коляску. У нее была бы не хуже…
Вынырнувшая из-за поворота машина лихо промчалась мимо. Свеженасыпанная дорожная галька разлеталась в стороны, со звонким стуком ударяясь о тротуар. Марина проследила и за автомобилем. Вот его тряхнуло на кочке, когда проезжал мимо незнакомки с коляской. Как раз в этот момент женщина наклонилась, поправляя слетевшую туфлю. Обострившимся зрением, словно в замедленной съемке Марина увидела, как один из камешков из-под колес отскакивает прямо незнакомке в висок.
Не давая себе отчета, рванула туда. Буквально в два звериных прыжка оказалась рядом и застыла. Женщина лежала на тротуаре с согнутыми ногами, откинутой правой рукой и ссадиной на виске. Тонкая струйка крови стекала на пыльный асфальт. Глаза незнакомки застыли стеклянным блеском. Марина отшатнулась, схватилась за голову. Собственное горе и случившееся только что подтолкнули на грань безумия, лишили возможности рассуждать. Она даже пошевелиться не могла. Мысли лениво заворочались в голове, заворачивая совершенно в непредсказуемое русло. Она мертва? А что с ребенком? Что ей делать? Марина поразилась следующей догадке — неужели ее злобные выпады в адрес Бога всему виной? Страх раздувал грудь, налил живот свинцом.
На негнущихся ногах Марина подошла к коляске. Кроха по-прежнему мирно спал, улыбаясь во сне. Маленькое чудо, лишившееся самого дорогого в жизни… А может, это не наказание, а дар? — мелькнула шальная мысль. Всевышний сжалился и дал Марине шанс обзавестись малышом? Мысль обожгла простотой и беспринципностью. Конечно, именно так все и есть на самом деле — это ее ребенок, долгожданный, выстраданный! Не раздумывая больше ни секунды, Марина аккуратно вытащила кроху из коляски и чуть ли не бегом помчалась домой…