Он стоял у окна, наблюдая, как первые проблески света разливаются по небу, когда Геро подошла, обняла его за талию, прижалась к спине теплым мягким телом.
— Тревожные сны?
Он накрыл ее руки своими.
— Да.
Она потерлась щекой о его плечо.
— Я должна перед тобой извиниться. Мне казалось, что ты ошибаешься, что лишь прошлая история с Олифантом заставляет тебя считать его убийцей Стэнли Престона и не рассматривать всерьез никого другого. Но месть и страх — сильнейшие мотивы, и оба, очевидно, применимы к Олифанту.
Себастьян не отрывал взгляда от светлеющего неба над крышами.
— Все равно ошибка не исключена. Порой мне самому кажется, что я ищу доказательства против Олифанта, потому что хочу с ним покончить. Так или иначе. — Он сделал паузу, когда в воздухе зазвенел утренний птичий хор: сладостный, громкий, до боли чистый. — Я по-прежнему что-то упускаю… что-то жизненно важное. Боюсь, из-за этого еще кто-то умрет.
— Возможно, ты найдешь решающую улику уже сегодня утром в Виндзоре, — подбодрила Геро.
— Возможно, — улыбнулся Себастьян и повернулся, чтобы обнять жену.
Себастьян добрался до Виндзора к десяти утра.
По прозрачному голубому небу плыли купы белых облаков, и высокие стены и башни крепости то мрачно темнели, то золотились под весенним солнцем.
Высокий человек в черной рясе, выскочивший на Нижний двор, чтобы встретить экипаж, был тощим как жердь с сальными волосами и широченным зубастым ртом.
— Лорд Девлин! — воскликнул он, сложившись в поклоне чуть ни вдвое. — Это честь, воистину честь. Позвольте представиться, Роуан Туп, причетник Часовни святого Георгия. К сожалению, сегодня декан занят ранее назначенными делами, не позволяющими ему встретиться с вами, милорд. Но он шлет свои извинения и поручил мне всячески вам содействовать.
Причетник сплел длинные костлявые пальцы и приложил ладони к груди, его лицо застыло в искательной улыбке, настолько широкой, что выглядела почти уродливой.
— Насколько я понимаю, все здешние погребения находятся в вашем ведении, — сказал Себастьян, легко спрыгнув на землю.
Он обменялся многозначительным взглядом с Томом, который незаметно кивнул, прежде чем отъехать к конюшне.
Улыбка Тупа дрогнула.
— Так и есть, будьте уверены, милорд, будьте уверены. — Он снова поклонился. — По словам декана, вам желательно осмотреть недавно открытую королевскую погребальную камеру.
— Да, именно.
Причетник протянул руку к древнему, почерневшему фасаду Часовни.
— Не угодно ли вам пройти сюда, милорд?
Они поднялись по стертым ступеням, отворили одну из тяжелых, обветшалых западных дверей. Каменный неф с высокими сводами был тих и пуст, яркий многокрасочный свет лился сверху сквозь ряды витражей.
— Боюсь, эта кража стала потрясением для декана Легга. Страшным потрясением, — сказал Туп, остановившийся в притворе, чтобы зажечь немудрящий фонарь с роговыми пластинами вместо стекол, который затем понес под хоры.
Поставив фонарь на пол, причетник выудил из глубин своей рясы большой железный ключ и приподнял его, будто предъявляя Себастьяну.
— Наш декан специально установил эти двери, но, к сожалению, толку от них вышло немного.
Себастьян рассмотрел крепкие железные прутья и цепь с висячим замком.
— Когда установил?
— Сразу после того, как лорд Джарвис первый раз спустился в склеп. Сразу после этого декан и распорядился.
— И двери тут же установили?
Туп нахмурился, осторожно вставляя ключ в замок.
— Ну, сначала-то их пришлось сковать, конечно. Так что до установки прошел день или два. Должно быть, в это самое время воры к нам и наведались.
— Воры? Почему вы думаете, что вор был не один?
— Так они ж обычно орудуют шайкой.
— Кто-нибудь проверял гроб Карла перед тем, как проход перекрыли?
— Хм, нет. А зачем бы нам? Я имею в виду, что лорд Джарвис строжайше наказал, чтобы захоронение не трогали, пока принц-регент не обследует останки. К тому же на гроб накинут черный бархатный покров, и никто бы не заметил, что его вскрывали, даже заглянув в склеп, хотя мне не верится, чтобы кто-то на такое решился. Его светлость, знаете ли, из тех, кого не помыслишь ослушаться.
Замок со щелчком открылся. Цепь громко лязгала в тишине пустынного помещения, пока Туп сматывал ее с железных прутьев. Наконец он широко развел створки и поднял с пола фонарь.
— Если позволите мне идти первым, милорд, я вам посвечу. Там, внизу, довольно темно.
— Вы сами-то как считаете, кто украл голову короля? — спросил Себастьян, следуя за проводником по узкому наклонному проходу; свет от рогового фонаря прыгал и метался по неровным стенам.
— Я-то? — причетник повернулся, чтобы взглянуть на Себастьяна круглыми, налитыми кровью глазами. — Боже милостивый, я даже не представляю. Всегда приходится осторожничать со свежими погребениями из-за похитителей трупов. Но ведь ни один хирург не захочет получить голову, которой за полторы сотни лет, разве не так? В смысле, чего ему с нею делать? Не представляю, кому она могла понадобиться.
— Коллекционеру? — подсказал Себастьян.
Большой рот Тупа скривился в утрированной гримасе.
