В баре было полно народу, а сизый сигаретный дым стоял плотной завесой. Джастин тоже достал сигареты и с удовольствием затянулся, впуская в легкие порцию никотина. Болтать особо не хотелось, и поэтому Тейлор молча налегал на виски. Нэш, видя такое дело, собирался, было, остановить его, но появившиеся в баре друзья, отвлекли, и он ненадолго отошел, оставив Джастина одного за стойкой. Новая порция спиртного приятным теплом растеклась по телу, но вот душе облегчения не принесла. Тейлору вдруг показалось, что он остался совершенно один в этом мире, брошенный и никому не нужный. Даже лучший друг, и тот покинул его. Жалость к самому себе затопила Джастина. Ком подступил к горлу, а слезы навернулись на глаза. Что поделать, перебрав, он становился сентиментальным.
— Блядь! Этого еще мне не хватало, — пробурчал Тейлор, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Ему срочно нужно было на улицу. Он встал и нетвердым шагом направился к выходу.
После шумного и прокуренного бара было приятно подставить лицо свежему воздуху. Джастин привалился к стене и закрыл глаза. Он постоял так немного и только собрался вернуться, как чье-то горячее дыхание опалило шею, сильные руки пригвоздили обратно к стене, а чужие губы впились в его рот, по-хозяйски требуя впустить язык. Джастин дернулся, распахивая глаза, но, уже знал, кого увидит. Он бы узнал эти губы и руки из миллиона. Боже, как же он соскучился! Джастин моментально включился в процесс. Он не просто ответил на поцелуй, он отдался ему целиком, он утонул в нем, растворился. Губы, язык, зубы, небо… Джастин хотел рот Шторма целиком, хотел навсегда, навечно… И он чувствовал, что тот испытывает ту же потребность. Они исступленно целовались, прикусывая губы друг друга. Но все равно этого было мало, Джастин хотел получить все, абсолютно все без исключения. Наконец, с трудом оторвавшись от губ Шторма, он прохрипел:
— Поехали!
— Нет! — неожиданно покачал головой Шторм. — Сегодня не могу.
— Почему? — не совсем понимая, что происходит, удивился Тейлор, еще окончательно не придя в себя после крышесносного поцелуя. Такой поцелуй без продолжения…
— Я занят.
— И чем же? Окучиваешь две упругие попки своих дружков?
Шторм криво ухмыльнулся, пожав плечами. Джастин застыл, всматриваясь в его лицо словно, пытаясь прочитать настоящий ответ.
— На хуй тебя! — вдруг проорал Тейлор, резко оттолкнув Шторма от себя, который все еще прижимался к нему. — На хуй все это дерьмо!
Он, отлип от стены и, пошатываясь, направился к своему байку. Куда ехать и как управлять мотоциклом, такой мысли у Джастин даже не возникло. Все равно куда, лишь бы подальше от этого места.
Кинни заматерился, вытаскивая телефон.
— Дин, забери тут Кавасаки Архитектора, — попросил он. — Отгони на стоянку моей фирмы.
— А что случилось? Ты все же не устоял перед малышом? — засмеялся Динго.
— Парень пьян. А я просто не хочу, чтобы он свернул себе шею, — объяснил Шторм.
— Ладно, ладно, я все понял. Не волнуйся, сделаю. Увидимся на гонках, — попрощался Динго и, еще раз хохотнув, отключился.
Шторм в последний момент успел сдернуть Джастина с байка. Тот уже надел шлем и теперь пытался завести мотоцикл.
— Не так быстро!
— Какого хуя? — начал Джастин, вырываясь. — Отвали! Иди ублажай своих дружков!
Он сорвал с головы шлем и, гневно сверкая глазами, уставился на Шторма. Но тот не обращал ни малейшего внимания на возмущенные возгласы парня.
— Я тебя отвезу.
— Сам справлюсь, не маленький, — Джастин снова сделал попытку оседлать свой байк.
— Это вряд ли, — Кинни бесцеремонно ухватил его за руку и потащил к своему Дукати.
Джастин вырывался, посылая Шторма, куда только можно. В конце концов, тот просто резко притянул парня к себе и впился в губы, лишая воли и желания сопротивляться.
— Поехали! — только и смог промычать Джастин, обмякнув в руках любовника.
Кое-как, но они все же добрались до байка Шторма.
— Держись! — крикнул он, обхватившему его Джастину. — Крепче держись!
Дукати взревел и рванул в ночь.
***
Джастин не помнил, как они добрались до мотеля. Он помнил только теплое тело под руками и запах кожи, исходящий от куртки Шторма, смешанный с запахом сигарет и безумно дорогого парфюма. Он больше ни на чем не мог сосредоточиться. Только этот запах и родное тело в руках.
