Странно. Раньше в некоторых домах их дачного поселка круглый год жили старики, не желавшие дышать городской гарью.
Что же сейчас так безжизненно вокруг? Или ей просто кажется? Кто-то все-таки есть, только ей не видно, в каком доме жизнь продолжается, а какой впал в зимнюю спячку.
Она, не стесняясь, запела в полный голос. Если есть кто, пусть выходит. Если никого – тем более что скромничать?
Быстро дотопала до Никитиного участка. Калитка была заперта.
Надя долго безуспешно звонила у ворот, кричала, звала Никиту.
Полная тишина. Главное, даже собачий лай не раздавался.
И тут она вспомнила! Ну как же можно было забыть! Ведь Никита предупредил ее, что именно в этот день уедет в город с ночевкой и пса с собой возьмет, прививку ему надо сделать. Нет, она действительно стала забывать все. Он же ей долго толковал про свои дела и объяснял, зачем именно ему нужно отъехать. А она, естественно, отключилась, когда о неинтересном для нее шла речь.
– Ну, ладно, зато прошлась, – утешила себя Надя.
Она достала из кармана куртки блокнот с ручкой, которые всегда брала с собой и сейчас, к счастью, не забыла, и накатала Никите записку про свою забывчивость, про незаряженный телефон, про свое намерение уехать завтра, но если до тех пор он вернется, пусть зайдет, он очень нужен ей.
Бросила записку в почтовый ящик. А вдруг он не заметит ее послание? Не заглянет внутрь? А она будет напрасно ждать и ничего не понимать.
Пришлось написать еще два послания. Первое гласило: «Никита! Обязательно зайди ко мне, ты мне очень нужен!!! Надя».
Этот крик души она прикрепила к гвоздю, торчавшему из штакетины непосредственно над замком. Второй блокнотный листочек объявлял: «Никита! Достань из почтового ящика мое письмо! Это очень важно! Надя».
Данную информацию она разместила над почтовым ящиком. Оставалось только надеяться на то, что записки не унесет ураганный ветер и не смоет тропический ливень – обычные дождь с ветром были им не страшны благодаря козырьку над воротами.
Возвращалась она молча. Медленно, размеренно шла мимо знакомых с детства домиков, которые почти не заметила, когда с такой скоростью и беспардонным пением неслась к Никитиному двору.
Сыта была одинокими раздумьями по горло. Ее пребывание на даче превращается в какое-то сплошное непрерывное нагнетание тревожности.
Все эти дикие несуразицы: белый лист на стене, пропажа подзаряжалки (ведь помнится, что брала), тетрадь эта сегодня на столе – это ведь все мнится от одиночества. Напрасно она загоняла проблему все глубже и глубже, вместо того чтобы кардинально ее решить.
Она ясно поняла, что следовало предпринять, уже после получения того гнусного «подарочка». Существует масса сыскных агентств. Надо было обратиться к профессионалам. Вполне вероятно, что и до вторжения дело бы не дошло тогда. Это первое.
И второе – надо завести собаку. Мальчишки давно умоляют. Ей просто не хотелось хлопот.
Пусть будет у них еще один член семьи и надежный защитник к тому же. Вот уж никто бы не сунулся! И сейчас, будь с ней собака, было бы у нее надежное чувство личной безопасности вместо этой внутренней дрожи и неуверенности. Так она и сделает, когда вернется. Ребята прилетят, а дома нежданная радость. Вот им будет счастье!
Домой захотелось нестерпимо. Она так и решила: «Завтра – домой!» Сегодня бегло просмотрит дневники, не вчитываясь, выделит основную сюжетную линию судьбы Александры Александровны. Таким образом, дачное ее уединение не будет считаться зряшным: она в результате надеется иметь цельное представление о содержании дневников. Правда, она уже и сейчас не сомневается, что записки ей попались ценнейшие, из тех, что называют «документами эпохи».
Вернувшись, она немедленно взялась исполнять намеченное.
Ей удалось сделать все, что было запланировано.
Она совершила невероятное открытие, от которого перехватывало дыхание. Ей, как никогда, был необходим сейчас любой собеседник: то невероятное, что она узнала, требовалось осмыслить вместе с кем-то.
Эх, телефон, телефон, как ты сейчас нужен! Хоть кому бы сейчас позвонила! Хоть Иришке болтливой.
Надю трясло. Она попыталась в блокноте выделить основные моменты дневниковых записей.
Прибытие в Петроград. Их дом реквизирован правительством. (Как – еще до октябрьского переворота реквизировали?) Оказывается, пользуясь режимом военного времени и потребностями новой власти, отнимать для государственных нужд роскошные особняки стали уже при Временном правительстве, сформированном после Февральской революции! В Надином представлении все зло шло от большевиков. А вот оно когда началось!
Все Сашенькино семейство в смятении. Наконец принимается решение отправиться всем вместе в Англию.
Родители определяются, заехать ли в московский дом, забрать оттуда ценное или бросить все до лучших времен.
Предполагают бросать все: семья слишком на виду, риск огромен и реален.
Они не успели. Всего одни последние сутки на родине оказались роковыми, смертельными.
