Но Макс так же твёрдо знал, что у него имеется главный стимул для выживания и есть то, ради чего вновь стоит бороться.
Высушенная под многолетним жарким солнцем солома быстро занялась распространяющимся огнём, а языки пламени жадно лизали её серую иссушенную растительность и человеческие тела, что были скрыты под ней.
Евгений Левицкий наблюдал всё это из своего укрытия. Сидя под деревом он рассматривал через видоискатель и длиннофокусный объектив панораму погибающей деревушки, отщелкивая новые кадры для архива и пересылки их в штаб.
Совсем недавно он прочитал полученное от начальства сообщение. Ему было предписано не вступать в открытую конфронтацию с агентами, лишь только наблюдать и собирать информацию. Идея о немедленном устранении двух американских оперативных агентов отпала в процессе совещания. Все они по своей сути боролись за сохранение Мира, но при этом также скрытно боролись за право первыми добиться успеха в вечной гонке вооружений и единолично пожинать плоды в виде знаний и технологий противника. Так было всегда. Американцам было известно многое, но гораздо меньше, чем знало агентство Современных Революционных Технологий, и посему у них было преимущество не только в информации, но и во времени. Да и сам Евгений Павлович, при всём своём накопленном за годы службы опыте и собственных установках не желал лишать жизни этих двоих. Он слышал их разговоры, видел их лица при этом и то, как они говорили, как они сопровождали разговоры мимическими реакциями. Всё это давало понять главное – они такие же, как и он сам – люди чести, интеллектуальной силы и справедливости по отношению к человечеству.
Американские агенты быстро управились с поджогом хижин и всего, что могло иметь следы бойни и остатки вируса. Выждав благоприятного момента, когда агенты АНБ уехали на арендованной машине, Евгений Левицкий снялся с позиции и побрёл к своему автомобилю, периодически озираясь на столбы дыма, поднимающиеся в вечереющее безоблачное небо от горевших хижин.
Идя через пустынную местность со скудной растительностью, он подметил, что солнце начало краснеть и всё больше клониться к горизонту. Евгений Павлович знал расположение следующих деревень, изучив ранее топографические карты, и он понял, по какому маршруту поедут американцы, и по какому маршруту, возможно, распространяется вирус, с бегущими в панике и мольбах о помощи напуганными и заражёнными эфиопами. Теперь дело было за великим малым – аккуратно вести слежку и дожидаться прибытия своих. Тогда предстоит перегруппироваться и ликвидировать нарастающую угрозу. В любом случае и при любом раскладе не избежать одного – смертей.
Сев в автомобиль и связавшись со штабом по коммуникатору, Евгений Павлович провёл быстрый диалог, затем глотнул воды, надел солнцезащитные очки, к тому же предохраняющие глаза от пыли. Заведя движок, джип быстро покатил вслед за американцами по песчаной накатанной дороге.
Управляя автомобилем, оставляя за собой клубы пыли, Евгению Левицкому вспомнился диалог американцев, и мысль мгновенно захватила его сознание думами – Эфиопия, единственная ли страна где решили опробовать вирус? На этот вопрос также предстояло ответить.
Но ответ снова был куда сложнее, чем мог предполагать сам Евгений Павлович с его креативным незамыленным взглядом на процессы, в мире протекающие. Сама Эфиопия, её земля хранила собственные тайны, готовые выбить сознание человека из накатанной колеи.
Современный бронированный чёрный джип громоздких размеров катил по вечерней широкополосной асфальтированной дороге. Спереди его прикрывал аналогичный автомобиль, сзади, третий. В первой и последней бронированной и усовершенствованной с технической точки зрения машине сидели вооружённые телохранители. Выходцы из элитных подразделений европейских спецслужб, а ныне призраки, всеми силами и методами были способны в любую секунду защитить своего босса.
Сам же человек, полный тайн прошлого, расположился в средней машине на заднем кожаном сиденье коньячного оттенка. Просторный салон джипа оглашали лёгкие и непринуждённые звуки скрипки в современном исполнении. Водитель и охранник на переднем сиденье сидели молча, и были заняты каждый своим делом.
Его дочка сидела рядом по левую руку от него и смотрела в окно, быстро пересчитывая проезжающие рядом разноцветные автомобили разных марок. Болтая ножками, не достающими до пола, она поправила свои тёмные волосы, и, повернувшись к отцу, улыбнулась и проголосила на французском языке – папочка, а надолго мы уехали из дома?
