Ночь выдалась тёплой и безмятежной вокруг автомобильной дороги. Казалось бы, царило умиротворение и природная гармония. В безоблачном звёздном небе периодически пролетали птицы, где-то вдалеке можно было расслышать при желании крики зверей, напрягая слух. Евгений Левицкий, сложив в уме переменные времени и действий, вывел результат и поднажал на педаль акселератора. Он выдвинулся на точку сбора пораньше. Нужно было предварительно осмотреться перед посадкой Шустрого. Мало ли что.
В уютном салоне, оформленном из дорогой кожи кремового оттенка, на заднем сиденье всё того же бронированного джипа, у него на коленях, положив свою голову, спала его дочь Стефани, периодически посапывая, и ворочаясь, как это пристало детям. Сам же он, мужчина в чёрном костюме не могу уснуть. Скверные мысли закрадывались в его голову, в его многогранное сознание, которое дрогнуло после разговора с одним давним знакомым.
Не всегда он был таким, этот человек, решивший выпустить смертоносный вирус. До смерти жены его сознание было насыщено благими идеями и целями. Но после потери жены из-за слабости и аморальности людей, он решил изменить человеческий мир, прибегнув к своей финансовой мощи, связям и тем тайным вещам, и знаниям, которыми обладал он, текущий руководитель Лиги Двадцати Двух. Смотря почти чёрными глазами на свою дочку, он задумался вновь – правильно ли я поступаю? Сжечь этот мир дотла, чтобы возродить его заново – тот ли истинный процесс, необходимый для революции сознания и морали людей, и смены курса их мышления, целеполагания и желаний?
Стефани, снова перевернувшись на широком сиденье, легла другим боком и другой стороной щеки к отцу на колени. Мужчина в чёрном костюме погладил левой рукой вьющиеся волосы дочери и поневоле обратил внимание на самое обычное обручальное кольцо на безымянном пальце из золота высшей пробы. Он так его и не снял после гибели жены. Он помнил надпись, выгравированную на внутренней стороне кольца, невидимой для посторонних глаз. Эта надпись отпечаталась не только в памяти, она подобно распалённой кочерге выжгла клеймо на его сердце, в душе. При спонтанном воспоминании о прошлых счастливых семейных летах, смысл этой фразы, вновь, будто напалм выжигал сердце, огнём разливался по венам и загонял очередную занозу в мозг.
Посмотрев на загорелое личико дочери, он улыбнулся и проговорил на своём родном языке, на время, забывая десяток других, которыми свободно владел, и мог их перемешивать в словах и фразах, не теряя смысла диалога. – Вселенная, пошли мне новую звезду, которая засветит ярче прежней, и озарит мне новый путь, ибо я сбился с нужного маршрута.
Отвернувшись от дочери, он посмотрел сквозь бронированное окно. Где-то за ним простиралась панорама заснеженных горных пиков, и трасса уходила к вершине, порой петляя и извиваясь поворотами, теряя свою прямолинейность. Связка из бронированных джипов периодически останавливалась на дозаправку и следовала далее.
Неожиданно для него, на выдвижной подставке ожил экран лэптопа. Пришло входящее сообщение от доктора Николаса Мердека. Открыв его, он начал вчитываться в текст.
