Владимир Войнович
КТО НАПИСАЛ "ХОБОТ"?
У меня накопилась большая коллекция смешных казусов, связанных с моей фамилией.
Когда-то, получив первый более или менее крупный гонорар, я купил себе мотоцикл и пошел сдавать на права. Я очень хорошо подготовился, на все вопросы отвечал четко, чем и расположил к себе экзаменатора, майора милиции. Он взял мою карточку, прочел стоявшую там фамилию, переспросил:
- Войнович? - и посмотрел на меня очень благожелательно. - Известная фамилия. Писатель есть такой.
Я только за месяц до того напечатал свою первую повесть (гонорар был как раз за нее) и не ожидал, что слава придет так быстро. Я скромно потупился и согласился, что такой писатель действительно есть.
- И хороший писатель! - уверенно сказал майор. - Очень хороший! - И не успел я достаточно возгордиться, он уточнил: - Войнович написал книгу "Овод".
Это было не первый и не последний раз. В детстве, помню, подошли ко мне две женщина с вопросом, не мой ли папа написал "Овод".Я сказал, что не знаю. Они спросили, а как зовут моего папу. Я ответил:
- Николай Павлович.
- Ну вот видишь, - торжествуя, сказала одна из женщин другой, - я же тебе говорила, что он.
Третий случай был связан с местом в кооперативном гараже. Мест этих было меньше чем заявлений, поэтому правление кооператива обсуждало каждую кандидатуру и затем решало вопрос в соответствии с чином заявителя, состоянием здоровья (инвалидам - предпочтение) и заслугами перед обществом. Когда очередь дошла до меня, один из членов правления, генерал милиции, поинтересовался: "А кто это?" Председатель правления сказала: "Вы разве не знаете? Это писатель". "Ах, этот! - вспомнил генерал. - Да за что же ему место, если он ничего кроме "Овода" не написал?
Кто-то засмеялся, а председательница, скрывая улыбку, сказала:
- Ну уж место-то в гараже за "Овода" можно дать.
Вопрос был решен в мою пользу и я несколько лет пользовался удобством предоставленным мне за чужие заслуги.
Случай еще интересней был связан с моим соседом по коммунальной квартире пенсионером Александром Ивановичем Печкиным. Он книг моих не читал, но время от времени сообщал мне, что встретил мою фамилию в газете или отрывном календаре. А однажды просунул голову ко мне в дверь и сказал, скромно покашляв:
- По радио передают ваше произведение "Хобот".
- Как? - удивился я.
- "Хобот", - повторил сосед и удалился.
Я точно знал, что никаких "хоботов" не писал. Так что же это могло быть? Я включил радио, но пока шарил по эфиру, искомая передача подошла к концу и диктор сказал:
- Мы передавали отрывки из романа Этель Лилиан Войнич "Овод".
Сначала моего отца, а потом меня многие люди подозревали в авторстве или родстве с автором "Овода" и только одна женщина, кассир в Хабаровском аэропорту имела приблизительное представление о возрасте и половой принадлежности истинного автора
- Извините, - смущенно полюбопытствовала она, выписывая мне билет, - это не ваша мама написала "Овод"?
Меня с Этель Лилиан путали много раз. Но прошло время и однажды молодой человек, спрошенный, не читал ли он роман Войнич "Овод", ответил, что этого автора он знает только по книге о солдате Чонкине.
Признаться, такая путаница мне показалась более лестной, чем прежние.
ONE OF EACH
За границей меня с автором "Овода" не путали, потому что роман этот там мало известен, но в разных странах к моей фамилии отношение разное. Немцы ее легко запоминают и, в отличие от русских, даже правильно произносят - с ударением на первом слоге. А вот многим американцам запомнить мою фамилию, а тем более правильно произнести бывает практически не под силу. Так же впрочем, как и другие имена и фамилии славянского происхождения. Однажды в Принстоне, где я прожил около года, зашел я в местную копировальню размножить какие-то свои тексты. Человек там работавший спросил меня:
- Ваша фамилия Войнинионович?
Мне не хотелось возражать, и я сказал:
- Ну да, что-то вроде этого.
- Вот, - сказал он удовлетворенно. - Вашу фамилию я запомнил быстро. Но у меня ушло несколько лет на то чтобы правильно произносить Солзеницкин.
И еще один эпизод происшедший, который зачем-то описал покойный Сергей Довлатов. Но поскольку это эпизод из моей жизни, а не Довлатова, я хочу чтобы он был известен читателю в моем изложении.
Мы с женой, будучи в Нью-Йорке, посетили моего литературного агента. Мне нужны были срочно копии издательских договоров, а у агента, как назло сломался ксерокс или как они это называют "зи-рокс". Взяли документы на время пошли опять же в копировальню. Тамошний работник взял мои бумаги, посмотрел на меня и спросил (с ударением на последнем слоге):
- Войнович?
Я удивился, что он меня узнал, но не настолько, чтобы прыгать от радости до потолка. Я не тщеславен, и к тому, чтобы быть узнанным где попало, никогда не стремился. Я даже подумал, уж не собирается ли этот человек сказать мне, что он читал "Овода" и ответил настороженно :
- Да, это я.
Он опять спросил:
- Войнович?
Я еще больше удивился. Я же ему сказал, что я это я. Он что глухой?
