Кто нашел, берет себе полностью

Ходжес смотрит на него.

— Подожди. Ты собираешься написать ее сам?

— Да. Поначалу они хотели прислать кого-то из журналистов — Джорджа Паркера, к примеру, он действительно мастер, — чтобы взять у меня интервью и написать историю. Им это нужно, потому что в свое время Джон Ротстайн печатался у них постоянно, вместе с другими звездами — Джоном Апдайком, Ширли Джексон… вы знаете, о ком я.

Ходжес не знает, но кивает.

— Ротстайн был из тех, кто выражал недовольство молодежи и недовольство среднего класса. Как Джон Чивер. Я как раз читаю Чивера. Вы читали его рассказ «Пловец»?

Ходжес качает головой.

— А надо. Он потрясающий. Короче, им нужна история записных книжек. Полностью, от начала и до конца. Понадобилась после того, как они провели три или четыре почерковедческих экспертизы сделанных мной фотокопий и фрагментов.

О фрагментах Ходжес знает. В сгоревшем подвале осталось немало обрывков, подтверждающих заявление Пита, что эти записные книжки принадлежали Ротстайну. Полиция проследила путь Морриса Беллами и также подтвердила версию Пита. Впрочем, Ходжес с самого начала не сомневался в его словах.

— Как я понимаю, ты Паркеру отказал.

— Я отказал всем. Если они хотят такую статью, то написать ее могу только я. Не потому, что я нашел сундук. Просто чтение рукописей Ротстайна изменило мою… — Он замолкает и качает головой. — Нет, не буду говорить, что чтение его рукописей изменило мою жизнь, потому что это неправильно. Я не думаю, что жизнь подростка может сильно поменяться. В прошлом месяце мне исполнилось восемнадцать. Наверное, лучше сказать, что его рукописи изменили мое сердце.

Ходжес улыбается.

— Это я понимаю.

— Ответственный редактор сказал, что я слишком молод — это лучше, чем сказать, что у меня нет таланта, правда? — поэтому я послал ему несколько моих сочинений. Это помогло. Опять же, я стоял на своем. Это было несложно. Редактор нью-йоркского журнала — это вам не Моррис Беллами. В тех переговорах ставки были куда выше. — Пит пожимает плечами. — Конечно, они отредактируют мой текст как захотят. Я прочитал достаточно много, чтобы знать, как это делается, и возражений у меня нет. Но если они захотят опубликовать статью, она выйдет под моим именем.

— Жесткая позиция, Пит.

Он смотрит на сундук и в этот момент выглядит старше своих лет.

— Таков наш мир. Слабаков не терпит. Я это понял после того, как моего отца изувечили у Городского центра. — Ответить нечего, поэтому Ходжес молчит. — А знаете, что больше всего хотели получить в «Нью-йоркере»?

Ходжес не зря проработал тридцать лет детективом.

— Полагаю, краткое содержание двух последних романов о Джимми Голде, его сестре и друзьях. Кто, что, где, как и когда сделал и чем это закончилось.

— Да. И я — единственный, кому это известно. А теперь я подхожу к извинениям. — И он очень серьезно смотрит на Ходжеса.

— Пит, тебе незачем извиняться. Официальных обвинений против тебя не выдвинуто, а я тем более не держу на тебя зла. Холли и Джером — тоже. Мы просто рады, что твои мать и сестра живы и здоровы.

— Но все могло пойти по-другому. Только потому, что в тот день я ничего не сказал вам в автомобиле, а потом еще и удрал от вас через аптеку. Готов спорить, если бы не это, Беллами никогда бы не пришел в наш дом. У Тины до сих пор кошмары.

— Она винит в этом тебя?

— Ну… нет.

— Вот видишь, — говорит Ходжес. — Тебя держали на мушке, в прямом и переносном смысле. Холлидей чертовски тебя напугал, и ты не мог знать, что он мертв, собираясь в тот день в его магазин. Что касается Беллами, ты понятия не имел, что он жив, не говоря о том, что он вышел из тюрьмы.

— Это правда, но я не пожелал говорить с вами не только из-за угроз Холлидея. Я по-прежнему думал, что у меня есть шанс оставить записные книжки у себя, понимаете? Именно поэтому я не стал говорить. Поэтому сбежал. Я хотел оставить их у себя. Не могу сказать, что в первую очередь думал об этом, но постоянно помнил. Эти записные книжки… ну… и я должен упомянуть об этом в статье, которую пишу для «Нью-йоркера»… они заколдовали меня. И я должен извиниться, потому что на самом деле не слишком отличался от Морриса Беллами.

Ходжес берет Пита за плечи, смотрит в глаза.

— Будь это правдой, ты бы никогда не пошел в Центр досуга, чтобы их сжечь.

— Зажигалку я выронил случайно, — едва слышно отвечает Пит. — Грохот выстрела напугал меня. Думаю, я бы все равно это сделал… если бы он выстрелил в Тину… но наверняка я этого не знаю.

— А я знаю, — говорит Ходжес. — И могу утверждать за нас обоих.

— Правда?

— Правда. Так сколько тебе заплатят?

— Пятнадцать тысяч долларов.

Ходжес присвистывает.

— Если статью возьмут, но они возьмут, это точно. Мне помогает мистер Рикер, и получается неплохо. Черновой вариант первой половины уже готов. В беллетристике я, конечно, не силен, но с такими вещами у меня полный порядок. Может, со временем сделаю карьеру.

— И что ты собираешься делать с деньгами? Отложишь на колледж?

Пит качает головой: