В 2010 году его персональная ласточка снова вернулась в Капистрано, вновь в черном костюме, словно на собственные похороны.
Неужели ты так и не можешь переступить через это чертово изнасилование? — думал Моррис. — Неужели не можешь двинуться дальше?
Моррис вернулся в камеру, твердя себе: Дерьмо ни хрена не значит. Это гребаное
В тот год ему исполнилось пятьдесят пять.
Одним мартовским днем 2014 года тюремный надзиратель пришел в библиотеку за Моррисом, который сидел за столом, в третий раз перечитывая «Американскую пастораль» (по мнению Морриса, лучший роман Филипа Рота). Надзиратель сказал, что его ждут в административном крыле.
— Зачем? — спросил Моррис, поднимаясь из-за стола. Приглашение в административное крыло не сулило ничего хорошего. Обычно там ждали копы, требовавшие, чтобы ты кого-то сдал, и обещавшие самые страшные кары за отказ сотрудничать.
— Комиссия по условно-досрочному.
— Нет, — возразил Моррис. — Это ошибка. Никто не будет рассматривать мое дело до следующего года.
— Я делаю только то, что мне говорят, — пожал плечами надзиратель. — Если не хочешь получить от меня взыскание, найди кого-нибудь, кто тебя подменит, а сам выметайся отсюда.
Комиссия — на этот раз трое мужчин и три женщины — заседала в конференц-зале. Филип Даунс, юрист комиссии, был седьмым. Он зачитал письмо Коры Энн Хупер. Удивительное письмо. У суки обнаружили рак. Эта новость была приятной, но за ней последовала вторая, даже лучше. Кора Энн Хупер уже не возражала против условно-досрочного освобождения Морриса Беллами. И сожалела, что так долго настаивала на своем. Даунс зачитал еще одно письмо, из Центра культуры и искусств Среднего Запада, более известного в городе как ЦКИ. Там брали на работу многих досрочно освобожденных заключенных Уэйнесвилла. ЦКИ предлагал Моррису Беллами неполный рабочий день в должности канцелярского служащего и оператора ПК начиная с мая. Если к тому времени он выйдет на свободу.
— Учитывая ваше примерное поведение в течение последних тридцати пяти лет и письмо мисс Хупер, — сказал Даунс, — я счел возможным поднять вопрос о вашем досрочном освобождении на год раньше положенного срока. Мисс Хупер сообщает нам, что жить ей осталось недолго, и я уверен, что она хочет закрыть эту тему. — Он повернулся к членам комиссии: — Что скажете, дамы и господа?
Моррис уже знал, что скажут дамы и господа. Иначе его сюда бы не привели. Все шесть членов комиссии проголосовали за условно-досрочное освобождение.
— А вы что скажете, Моррис? — спросил Даунс.
Обычно Моррис находился с ответом, но случившееся поразило его до такой степени, что он не мог вымолвить ни слова. Однако в этом не было нужды, потому что он разрыдался.
Два месяца спустя, после обязательных консультаций с психологом, незадолго до того дня, когда ему предстояло начать работу в ЦКИ, Моррис вышел через ворота А в свободный мир. В его кармане лежали деньги, которые причитались ему за тридцать пять лет работы в красильном цехе, на мебельной фабрике и в библиотеке. Две тысячи семьсот долларов с мелочью.
Записные книжки Ротстайна наконец-то находились в пределах досягаемости.
>
Кермит Уильям Ходжес — просто старина Билл для друзей — едет по Эйрпорт-роуд. Стекла опущены, радиоприемник включен, он поет вместе с Диланом «It Takes a Lot to Laugh, It Takes a Train to Cry». Ему шестьдесят шесть, уже не мальчик, но выглядит на удивление хорошо для перенесшего инфаркт. С тех пор он похудел на сорок фунтов и отказался от фастфуда и сладкого, которые постепенно убивали его.
«Вы хотите дожить до семидесяти пяти? — спросил Ходжеса кардиолог на первом всестороннем обследовании, через пару недель после установки кардиостимулятора. — Если да, откажитесь от шкварок и пончиков. Подружитесь с салатами».
Этот совет недотягивал до «возлюби ближнего твоего, как самого себя», но Ходжес ему последовал. На пассажирском сиденье — белый бумажный пакет с салатом. Времени достаточно, чтобы съесть его и запить «Дасани», если самолет Оливера Мэддена прибудет вовремя. Холли Гибни заверила Ходжеса, что Мэдден уже в пути — она заполучила его полетный лист на сайте «Воздушный следопыт», — но существует вероятность того, что Мэдден заподозрил неладное и двинулся в другом направлении. Он достаточно давно творил разные пакости, а такие типы обычно крайне подозрительны.
