— В развитии физики всегда существовала преемственность. Новое вырастало на фундаменте или на обломках старого. Но, пожалуйста, не сравнивай меня с Миком. Мик пытался доказать то, о чем предположительно говорил шеф. Для меня же старые работы шефа лишь трамплин, оттолкнувшись от которого я вступаю в область неведомого, в мир таких явлений, которых современная наука еще не знает. Это даже не новое направление, это может оказаться новой эпохой в науке об энергии.
— В излишней скромности тебя, пожалуй, не упрекнешь, — заметил Марк, провожая глазами облака, проплывающие в просветах ветвей.
— А зачем мне быть «излишне скромным»? Я говорю о своей работе, о том, в чем убежден. Ты и сам не мог не признать, что мои выводы важны и интересны. Чего ради я должен теперь рядиться в скромность? Я знаю себе цену. Только это и придает мне силы.
— Пойдем, Норт, — сказал Марк, вставая. — Вижу, что убедить тебя еще труднее, чем Старика. Но прошу, подумай хорошенько, прежде чем ты заговоришь завтра с полковником Кроббсом. Потом ты уже не сможешь нажать на «стоп-кран».
На другой день утром в лаборатории Марка неожиданно появился сам шеф.
— Где Норт? — было первым его вопросом.
— Не знаю, еще не видел его сегодня.
— Как он вчера?
— Немного психовал.
— Необыкновенный талант, но… — Старик не закончил и принялся рассматривать графики, над которыми работал Марк.
— Не получается?
Марк отрицательно покачал головой.
— Должно получиться. — Голос Старика стал жестким. — Попробуй изменить систему отсчета.
— Уже пробовал.
— Попробуй еще раз.
Старик присел на высокий табурет рядом с Марком.
— Как бы он не натворил глупостей…
— Вы имеете в виду Норта?
— Конечно, не господа бога, — вспылил Старик.
— Черт его знает. — Марк резким движением отодвинул бумаги.
— Этого болвана Кроббса ты сегодня тоже не видел?
— Нет.
— Странно, куда они все девались?
— Вы думаете, Норт?..
— Ничего я не думаю! — снова вспылил Старик. — Норт умный парень, но у него иногда пузырятся мозги. Ты вчера упомянул об эксперименте в космосе. Я прикидывал. Это пока невозможно. Нужен слишком большой источник энергии. Не сумеем поднять на орбиту.
— А если сконцентрировать поток космического излучения?
— Неплохая мысль… — Старик задумался. — Ты не говорил об этом Норту?
— Нет.
— Ну, я пойду, — сказал Старик. — Пришли ко мне Норта, когда он явится.
— Хорошо, шеф.
— Пойду, — повторил он, но не ушел. Постоял у окна и вернулся к столу Марка. Марк встал.
— Нет, сиди. — Старик снова взгромоздился на высокий табурет. Знаешь, отчего погибли Мик и его девушка?
— Пока нет.
— А думал над этим?
— Конечно.
— Ну и?..
— Может быть, прав Норт. Это новый вид энергии. Защитное поле оказалось бессильным.
— Норт, Норт… Меня интересует, что ты сам думаешь.
— У меня нет сложившегося мнения.
— Плохо! Собственное мнение надо стараться иметь всегда. Пусть даже ошибочное. Так вот: непосредственная причина их гибели — глупая небрежность. Глупейшая, Марк. Они забыли включить защитное поле. Торопились или понадеялись один на другого, или еще был какой-то повод, которого мы уже никогда не узнаем. Во всяком случае, защитное поле не включилось, и, начав эксперимент, они сами подставили себя под удар.
— Это установил полковник Кроббс и его люди?
— При чем тут Кроббс? Что он вообще способен установить? Он хочет во что бы то ни стало поймать диверсантов. Ну и пусть ловит.
— И вы ничего не сказали ему?
— Святая наивность! Конечно, нет. Зачем? Ведь Мику и Фрэде мы уже не поможем.
— Как вам удалось выяснить это, шеф?
— Ничего не было проще. Конденсаторы остались заряженными. А они должны были разрядиться при создании защитного поля.
Марк ошеломленно потер лоб.
— Однако… Значит, Норт ошибся?
— И да и нет. Причину гибели Мика он истолковал неверно, но в главном он, по-видимому, прав. В его рассуждениях, расчетах и конечных выводах я не вижу ошибки. Этот пока неизвестный нам вид излучения должен существовать.
— Каким образом? Не понимаю.
— Сейчас поймешь. Так иногда бывает: стройное здание теории вырастает на фантастических предпосылках. Они впоследствии рушатся, а теория остается. В этом одно из проявлений гениальности ученого. Исходные предпосылки для него лишь детонатор. Дальше он все строит на логике, знаниях, интуиции. И возносится так высоко, что предпосылки, породившие весь каскад мыслей, перестают играть сколько-нибудь существенную роль. Норт шел в своих рассуждениях от энергии, выделившейся в эксперименте Мика: той энергии, которую не смогло задержать защитное поле. А защитного поля вообще не было. Воображаемый избыток излучения был энергией самого эксперимента. Но, ошибочно приняв, что какое-то избыточное излучение происходило, Норт сумел с удивительной прозорливостью установить те условия, при которых оно может и должно возникнуть. И тут он, по-видимому, прав. Другими словами, если удастся воссоздать условия, теоретически предсказанные Нортом, произойдет это, пока загадочное для нас, излучение огромной силы.
— Но мощность защитного поля? Значит, она должна быть во много раз больше, чем в эксперименте Мика?
