Киреев достал из кармана записку.
— Убедись сама. Андрей просил передать тебе.
Галя торопливо развернула записку, прочла скупые строки, которые обожгли ее. Она покачнулась, сделала шаг в сторону, ухватилась за березу. Не устояв на ногах, медленно опустилась на траву и неожиданно заплакала. Тоня бросилась утешать подругу, а Киреев стоял растерянный и удивленный.
— Ну что ты так? Что случилось? — утешала Галю перепуганная Тоня и гладила ее мягкие густые волосы своими маленькими пухлыми руками. — Надо тебе убиваться! Зачем же так?
Галя молча протянула Тоне записку. Тоня прочла и все поняла.
— Вот она, проклятая любовь. Не только девчата из-за нее страдают, а и парни делают большие глупости. Эх ты, Галя, Галя! Подстерегли тебя беда горькая и счастье великое. Настоящая любовь пришла, радуйся, милая.
— Запричитала, как старуха, — недовольно сказал Киреев. — «Беда горькая, счастье великое»! Подумаешь, какое событие, парень записку прислал!
— Помолчал бы, если не понимаешь, — повернулась она к Кирееву. Не знаешь ты нашу Галю. Она тоже его полюбила, а для нее любовь — как неизлечимая болезнь. Что теперь будет? Надо же!
Тем временем Галя вытерла глаза, поправила прическу. Лицо ее стало спокойным и строгим.
— Скажи, Виктор, — проговорила она, — что я могу для него сделать? Его строго накажут?
— Самое страшное для него уже совершилось. Его отстранили от полетов. И ты ничем ему не поможешь.
— Где он сейчас?
— Сидит на гауптвахте.
— Меня допустят к нему на свидание?
— Думаю, нет. Это может решить только командир полка.
Галя теребила в руках носовой платок, подносила ко рту, нервно кусала. На душе было тяжко, не хотелось ни о чем говорить. Молчали.
Киреев проводил девушек к старому кирпичному дому, где они жили в рабочем поселке недалеко от фабрики, и уехал в военный городок.
Дома Галю, как всегда, встретила мать, позвала обедать.
— Садись, доченька. Все готово.
Галя молча ушла умываться.
Мать работала на той же фабрике уборщицей, приходила домой на два часа раньше дочери и к ее возвращению успевала приготовить обед. Галин отец умер лет десять назад, и мать воспитывала дочку одна, всю свою нежность и ласку растрачивала на нее.
— Что так долго возишься, Галя? Остынет же все.
Галя умылась, переоделась, явилась на кухню мрачная, угрюмо села к столу. Опустила раза два ложку в тарелку и отодвинула в сторону еду.
— Что-то не хочется есть, мама.
— Невкусно сготовила? Ты же сама просила борща со сметаной.
— Сытая я. Потом съем.
— Может, нездоровится? — забеспокоилась мать. — Прилегла бы, небось устала. Я все боюсь, не получилось бы какого осложнения. Шутка ли, чуть не решилась жизни. Сколько лет плавала, и ничего, а тут такой случай.
— Ну что ты вспоминаешь, мама? Я и думать об этом забыла.
Мать замолчала, но не успокоилась: какая-то странная Галя сегодня, будто подменили ее, невеселая, хмурится и молчит.
— Неприятности у тебя на работе, что ли? — осторожно спросила мать.
— Я просто немного устала. Пойду погуляю, а может, в кино загляну.
Однако гуляла Галя недолго, вернулась домой засветло. Спать легла рано, все ворочалась с боку на бок, вставала, брала книгу и снова гасила свет, пыталась уснуть. Мать несколько раз выглядывала из своей комнаты, где она смотрела телевизор, звала дочку к себе.
— Не хочу, мамочка, смотри сама, — отвечала ей Галя.
Когда же кончилась передача, мать перед сном еще раз тихо приоткрыла дверь в Галину комнату. Галя спокойно лежала в темноте, но, кажется, не спала.
— Знаешь, мама, — тихо сказала она, — меня спас тот самый летчик.
— Какой? — Мать задержалась на пороге.
— Который пролетел под мостом. Слыхала?
— Да откуда ты знаешь, что это тот самый?
— Он прислал мне записку. Его арестовали, мама.
Голос у Гали сорвался, она замолчала. Мать почувствовала, что Галя заплакала. Присела к ней на кровать, ласково обняла дочку за плечи. В темноте слышалось прерывистое дыхание Гали.
— Не принимай ты все к сердцу, доченька, трудно таким живется. Все уладится, если он не виноват. А что наказали его, не тужи, нельзя же без строгости. Само собой обойдется. Солнце взойдет, роса и обсохнет...
Всю смену Галя работала напряженно и нервно. Обычно веселая и разговорчивая, она хмурилась и молчала. Девчата пытались развлечь ее, расспрашивали, что случилось, но она бросала два-три слова в ответ, уклонялась от разговоров. Девчата не могли понять, в чем дело. Только под конец дня Тоня шепотом сказала одной подружке:
— Не приставайте вы к Гальке, у ней большое несчастье.
У подружки широко раскрылись глаза:
— Кто-нибудь помер?
— Да нет же! Летчик, который спас Галю, влюбился в нее, для Гальки под мостом пролетел, а его арестовали.
— За любовь?
— Какая ты! Арестовали за то, что под мостом пролетел, дисциплину нарушил. Поняла?..
Через десять минут все девчата знали, что случилось с Галей.
— Выдумки это, — говорили одни.
— Правда, девчата, все правда, — утверждали другие. — Разве не видно? Любовь!
Галя с трудом дождалась конца смены, торопливо переоделась и бегом бросилась к воротам. Вскочила в автобус, идущий до военного городка. Она твердо решила добиться свидания с Андреем.
