За окном, над самым летным полем, сверкнула молния, ударил гром. Вареников подошел к окну, посмотрел на дождь и лужи, в которых отражались тусклые огоньки. От порыва ветра хлопнула и закрылась форточка.
Присутствовавший при разговоре летчик Павлов нарушил молчание:
— Разрешите обратиться, товарищ начальник?
— Слушаю вас, — повернулся к Павлову Вареников.
— Я летал на этой трассе, много раз садился в совхозе. Разрешите вылететь с военврачом Виноградовым?
Он сделал шаг вперед и встал рядом с врачом. Теперь два добровольца стояли перед начальником и ждали его команды. Довольный в душе таким поворотом дела, Вареников не торопился с решением. Он снял трубку, вызвал метеоролога.
— Есть новости о погоде?
— Ничего утешительного, — ответил голос в трубке. — Затяжной обложной ливень и повсеместные грозы.
— А вылететь от нас можно?
— Опасно, товарищ начальник. Если, конечно, крайний случай и опытный пилот.
— Хорошо! — буркнул Вареников и бросил трубку. — Слыхали? — спросил он летчика и врача.
— Ничего, — улыбнулся Павлов, — в войну мы не ждали хорошей погоды. Разрешите вылететь? Мальчик в опасности.
— Разрешаю, — сказал Вареников. — Только будьте осторожны. Прошу вас.
Через несколько минут самолет поднялся над аэродромом и, набирая высоту, скрылся за серой завесой дождя.
После того как была послана радиограмма в Оренбург, доктор Джамила и председатель колхоза Батыров в закрытой машине доставили Петю в аэропорт. Время шло мучительно медленно. Уже наступил рассвет, а самолета все не было. Наконец из Оренбурга сообщили о вылете врача и велели приготовить больного к транспортировке. Прошло еще немало времени, а самолет все не прилетал.
Но вот Джамила уловила отдаленный, нарастающий гул мотора, перекрывающий шум дождя и ветра, выбежала из помещения прямо на дождь и не успела от радости сообразить, что надо делать, как самолет плюхнулся на мокрую землю, подняв фонтан грязной воды и глины, круто развернулся, стал приближаться к зданию аэропорта.
Первым спрыгнул летчик, за ним военврач. Мальчика поспешно уложили на носилки, приготовились нести к самолету. Павлов наклонился к больному, взглянул в лицо и с удивлением вскрикнул:
— Петя?!
Мальчик лежал в полузабытьи. Ему послышалось, что его зовут, и он медленно открыл глаза. Увидав Павлова, который улыбался и кивал головой, Петя не сразу понял, откуда появился перед ним летчик, но тоже улыбнулся и тут же прикусил вздувшиеся губы.
— Это мой друг, — шепнул Павлов врачу Виноградову. И уже на ходу снова наклонился над носилками, успокаивающе сказал мальчику: — Держись, Петя. Будет полный порядок.
Летчик снял с себя плащ, накрыл им мальчика.
Дождь не прекращался и ветер не затихал, глубокие лужи хлюпали под ногами, на воде вздувались и лопались пузыри. Загудел мотор, самолет вздрогнул и плавно тронулся с места.
Через два часа Петя лежал на операционном столе в оренбургской больнице. Врачи отлично сделали свое дело, и не было никаких причин беспокоиться о последствиях. Теперь все зависело от самого главного доктора — времени. Петя проводил в больнице длинные дни и недели, ждал, когда его выпишут и отправят домой. Ждать пришлось до самой зимы.
Когда мальчик, совершенно здоровый, вышел из больницы, Павлов подарил ему давно купленные коньки с ботинками и настоящее охотничье ружье, посадил Петю в самолет, курсирующий по той трассе, где находился совхоз. Мальчик и летчик в последний раз крепко обнялись и долго пожимали друг другу руки, как настоящие друзья».
Вера Семеновна кончила читать, начала собирать разрозненные листы рукописи, укладывая их в папку.
— Хороший человек Павлов, — сказал Саша. — Мировой дядька!
— А Петька? — спросил Николай Александрович. — Ты внимательно следил за его линией?
— И Петька парень что надо! — возбужденно крикнул Саша. — Здорово он с волками разделался. Трах-бах-бабах!
Саша несколько раз подпрыгнул и замахал руками, как будто сам скакал на коне и стрелял из ружья.
Сашина мать молча наблюдала за Николаем Александровичем и Верой Семеновной, не порицая и не хваля сценарий. Видно, эта история не тронула ее сердце, но и не оставила равнодушной.
— Бывает и так, — сказала она и замолчала.
— Видишь, какое дело, — заговорил наконец Николай Александрович, обращаясь к Саше. — Петька-то, герой этой повести, совсем не похожая на тебя личность. Он и учится отлично, и на волков охотится, и на коне скачет. Разве только коньками сходство у вас получается. Как же ты будешь играть такую роль?
— Пожалуй, верно, — поддержала Николая Александровича Лидия Васильевна. — Трудно тебе будет, сынок.
— Ну да! — не сдавался Саша. — Сумею. Меня режиссер научит.
На лице тети Нюры давно уже появилось недоумение. Она была в какой-то растерянности. Ей очень хотелось поддержать племянника, но стало страшно, что на съемке его разорвут волки.
— Саша у нас на все способный, — мягко сказала тетя Нюра. — Только боязно мне, как бы волки его в самом деле не покусали.
Эта неожиданная мысль сразила и самого Сашу. Он в замешательстве притих, вопросительно поглядывая на взрослых.
