Они двигались неровным кругом, парами и поодиночке. На четырех ногах и на двух. Он прижался к дереву и смотрел, как круг растет, как к нему, словно из пустоты, присоединяются новые оборотни. Двадцать, тридцать. Больше. Луна над головой была полной и яркой. Один оборотень прошел в трех футах от него, он шел на двух ногах и не обращал внимания, куда идет, точно зная путь, глядя вверх, на луну. В его глазах он увидел сперва безумие, а затем покой.
Как одно могло вытекать из другого, он не знал.
Из любопытства он подобрался ближе. Не испытывая страха, но все же держась возле деревьев. А потом внезапно они окружили его. Дюжина оборотней, стоящих на двух ногах. Волки, не люди, в них не было ничего человеческого, с серыми животами и мощными мускулами, с когтями острыми, как у орла, с широкими челюстями, заостренными ушами и вываленными бледными языками. Он увидел, что, как и другой оборотень, они смотрят вверх, на луну.
Затем, словно обладая одним разумом, они все посмотрели на него.
И отвернулись.
Он опустил взгляд на свои руки и увидел, что он один из них.
Он посмотрел на луну, как и они. На ее плоском, круглом лице он увидел собственный немигающий глаз.
Он проснулся. И долго лежал в безмолвной тишине на кровати, вспоминая.
Утром он поехал в город, чтобы повидаться с Томом Бриджуотером. Было рано, и офис шерифа пустовал, если не считать Тома у его кофемашины. Он предложил Ладлоу кофе, и тот отказался. Они сели за стол Тома, и тот предложил Ладлоу сахарный пончик. Ладлоу снова отказался. Он заметил, что Том также воздержался от пончика.
— Даже не знаю, — сказал Том, качая головой. — Это трудно установить. Может, это были не они.
— Не они? А кто же?
— Понятия не имею. Послушай, Эв, их даже не было в городе. Мы проверили. Они находились в доме в Кейп-Элизабет, устраивали большую вечеринку в честь восемнадцатилетия сына. Младшего, Гарольда. Пара дюжин свидетелей, и все надежные. Никто никуда не уходил всю ночь.
— Как насчет Пита?
— Он был на празднике и заночевал там.
— Значит, они кого-то наняли.
— Кто? Мальчик? Дэнни? Я тебя умоляю, Эв.
— Отец.
— Зачем ему это делать? Зачем рисковать?
— Я побил его сына.
— Да, Эв, я знаю.
Он неодобрительно посмотрел на Ладлоу. Ладлоу было наплевать.
— Не делай так больше, хорошо?
— Что вы нашли в магазине, Том?
— Канистры от бензина. Две штуки. Кто-то действительно его поджег. И даже не пытался этого скрыть.
— И никаких отпечатков на канистрах, так?
— Так.
— И никто ничего не видел.
— Никто из тех, кого мы отыскали. Мы занимались этим почти всю ночь.
— И кому бы пришло в голову так со мной поступить? Кроме тех людей. Назови хоть одного.
— Я не знаю. Человек наживает врагов. Какой-нибудь сумасшедший покупатель, которому что-то не понравилось. Какие-то испорченные дети, которые любят играть с огнем.
— Ты придумываешь. Таких людей нет, и тебе это прекрасно известно.
Том вздохнул.
— Послушай, Эв, я не пытаюсь их выгородить. Ты знаешь, что я бы не стал так делать. Мы старые друзья. Сегодня днем я лично поеду к ним, чтобы поговорить. Я бы уже был там, если бы не авария на Девяносто первом, четыре машины, причем одна — чертов бензовоз. Поэтому сейчас у нас не хватает людей. Я только хочу сказать, что на текущий момент у нас нет улик. Если бы я мог, то притащил бы их сюда по одному и устроил допрос с пристрастием. Но Джекмэн это запретил. У нас нет оснований. Так что, если только один из них не признается, не напьется, не скажет что-нибудь, не совершит глупый поступок, который я смогу использовать, то есть не совершит какой-то промах…
Он развел руками. Мгновение Ладлоу смотрел на него, потом кивнул. Встал со стула.
— Хорошо, Том. Ты ведь сообщишь мне, если будут новости?
— Прошу, Эв, не вмешивайся. Это предупреждение, дружеское. Ради твоего же блага. Если ты прав — а скорее всего, так и есть, то эти люди играют без правил. Если нет, они тебя засудят и пустят по миру.
— Конечно, Том. Я понимаю.
— Я серьезно.
— Какая книга сегодня?
— Книга?
— Да.
— А. Элмор Леонард. «Отважный стрелок». Великолепная вещь.
— Да, эту я читал. Береги себя, Том.
— Помни мои слова, Эв.
— Буду помнить.
Он вышел из офиса шерифа в прохладный утренний воздух.
Он поехал в Нортфилд, мимо дома Маккормаков, отметил, что в кабинете горит свет. Свернул на подъездную дорожку дальше по дороге, развернулся и снова проехал мимо, на этот раз медленнее. Не увидел ни машин рядом с домом, ни какой-либо активности внутри или снаружи. Припарковал пикап в квартале от дома, вернулся пешком и прошел по дорожке к крыльцу. Траву недавно стригли. Он беззастенчиво наслаждался ее запахом.
Он поднялся по ступеням и постучал по двери молотком в виде подковы. Молодая чернокожая служанка с сухой рукой открыла дверь и посмотрела на него, озадаченно хмурясь.
— Полагаю, вы Карла.
Она кивнула.
— Да.
— Вы меня помните?
— Конечно, помню, мистер Ладлоу.
