Я лихорадочно размышляю, что же делать. Голову я опускаю на грудь, чтобы Мелисса подумала, будто я сдалась. Мысли вихрем носятся у меня в голове. Обе двери заперты, окна в кухне — только в потолке, мне туда не дотянуться. Есть только один способ остановить Мелиссу, не дать ей убить меня. Убить ее самой. Эта мысль настолько смехотворна, что у меня голова идет кругом. Как я докатилась до такого? Как я превратилась в человека, способного убить кого-то?
Но я способна убить Мелиссу. И убью. Мои ноги связаны куда крепче, их мне не высвободить, а значит, я не смогу двигаться быстро. Мне удалось ослабить давление скотча на запястье и осторожно вытащить одну руку, следя за тем, чтобы не шевелить плечами. Я уверена, что мои намерения сейчас написаны у меня на лице, поэтому упрямо таращусь на экран, уже не надеясь увидеть Кейти. Но все же, может быть, эта дверь в конце концов откроется?
— Странно. — Я даже не задумываюсь, не стоит ли мне держать свои наблюдения при себе.
— Что? — Мелисса всматривается в экран.
Теперь я уже высвободила обе руки, но держу их сцепленными за спиной.
— Вон тот знак. — Я подбородком указываю на верхний левый угол экрана. — На площадке над эскалатором. Его не было там минуту назад.
Желтый знак «Осторожно, скользкий пол!». Кто-то что-то разлил. Но когда? Я не заметила, как он появился.
— Значит, кто-то выставил там этот знак. — Мелисса пожимает плечами.
— Нет. Он просто появился.
Я знаю, что знака там не было, когда Кейти поднималась на эскалаторе, потому что он был бы прямо перед ней. А когда он появился… я не уверена, но я не отводила взгляда от экрана дольше чем на пару секунд после исчезновения Кейти, и всякий раз, когда я видела сотрудника метро, я следила за ним, отчаянно надеясь, что он войдет в комнату, где сейчас удерживают мою дочь.
Мелисса озабоченно хмурится. Она наклоняется к экрану. Нож — все еще в ее правой руке. Теперь обе мои руки свободны, и я медленно опускаю правую, не сводя глаз с Мелиссы. Как только она поворачивает голову, я возвращаю руку на место, но уже слишком поздно. Она краем глаза заметила движение.
Пот заливает мне глаза.
Не знаю, почему Мелисса смотрит в сторону кухонного стола — но она сразу понимает, что я сделала. Видит стойку с ножами. Считает ножи, замечает, что одного не хватает.
— Ты играешь не по правилам, — говорит она.
— Как и ты.
Я наклоняюсь, сжимая в ладони рукоять ножа. Острие царапает мне лодыжку, когда я достаю его из ботинка.
«Вот оно, — думаю я. — Мой единственный шанс».
Патрульный автомобиль с включенной мигалкой несся по Мэрилебон-стрит, едва разминувшись с автобусом на перекрестке неподалеку от Музея мадам Тюссо. Полицейские на передних сиденьях, перекрикивая рев сирены, обсуждали футбольный матч, проходивший сегодня на стадионе «Олд Траффорд».
— И как только Руни мог проворонить тот мяч? Я не понимаю. Если бы я кому-то платил по три сотни тысяч в неделю, я бы уж постарался, чтобы этот футболист бил куда надо.
— В стрессовой ситуации у него просто нервы сдают, вот в чем проблема.
На перекрестке перед Юстон-сквер на светофоре загорелся красный, и водитель посигналил, включая сирены на полную громкость. Машины впереди разъехались в стороны, пропуская полицейский автомобиль. Они свернули налево, добравшись до района Блумсбери, и Келли включила рацию, ожидая новостей. Ответ она получила, когда они доехали до Вест-Энда. Свифт закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья.
Все кончено. Для Кейти Уолкер, по крайней мере.
Келли подалась вперед.
— Можете уже не торопиться, — сказала она.
Водитель тоже услышал новости по рации и как раз выключал мигалку, переходя на более подходящую для городской черты скорость. Теперь спешить уже не надо. Спасать некого.
Добравшись до Лестер-сквер, водитель высадил Свифт перед ночным клубом «Ипподром». Она помчалась к станции метро, предъявила значок скучающей барышне-контролеру у турникетов и оглянулась: на станцию она вошла не с той стороны, с которой собиралась, и теперь ей нужно было сориентироваться.
Вон.
На двери в подсобку, поцарапанной внизу, где ее открывали ногами, был наклеен старый, потрепанный плакат с просьбой пассажирам сообщать о подозрительных пакетах. Еще на двери красовался знак: «Вход воспрещен».
Постучавшись, Келли вошла. Хотя она знала, что увидит внутри, сердце у нее все еще выскакивало из груди.
В подсобке было темно, с одной стороны стоял стол с металлическим стулом, с другой были сложены стопкой таблички с объявлениями. В углу виднелось желтое ведро на колесиках, наполненное грязной серой водой. Рядом с ведром на пластмассовом ящике сидела девушка, баюкавшая в руках чашку чая. Кейти… Свифт сразу узнала ее, даже без «утиной» улыбочки, бросавшейся в глаза на фотографии на веб-сайте. Светлые мелированные волосы разметались по плечам. В массивном пальто девушка казалась крупнее, чем была на самом деле.
