Мое внимание привлекает фотография светловолосой женщины в шапочке и мантии выпускника. Женщина улыбается фотографу, и мне кажется, что я узнаю́ ее. Я смотрю на вырезки. Я просматривала их уже столько раз, что теперь в точности знаю, которую ищу.
Вот она.
Это та же женщина? Я прохожу по ссылке, и фотография высвечивается на странице новостей — онлайн-версии «Лондон газетт», сколь бы иронично это ни было:
Западный Лондон. Линия Дистрикт, если не ошибаюсь. Я пытаюсь представить карту метро. Это в противоположной части Лондона от того места, где убили Таню Бекетт. Могут ли эти два убийства быть связаны? Женщину зовут Лора Кин, в статье три ее фотографии. Лора в мантии выпускника стоит между пожилыми мужчиной и женщиной — должно быть, это ее родители. Второй снимок — не постановочный, на нем Лора смеется, поднимая бокал. «Студенческое общежитие», — думаю я, заметив пустые бутылки из-под вина в углу и клетчатый плед, которым, как занавеской, отгорожена часть комнаты. И наконец, фотография с работы: Лора в рубашке с высоким воротником и жакете, волосы аккуратно собраны на затылке. Я увеличиваю снимок, затем беру вырезку и прикладываю к экрану.
Это она.
Я не позволяю себе задуматься о том, что это значит. Скопировав ссылку страницы, я отправляю ее себе на рабочую почту, чтобы потом распечатать статью.
Мой следующий запрос: «сексуальные преступления женщины Лондон». Но затем я понимаю, что ничего у меня не получится. На снимках на экране — мужчины, а не женщины, а когда я перехожу к статьям, имена жертв не упоминаются. Они безлики. Такая анонимность призвана защитить их, но я разочарована.
Затем я замечаю заголовок над снимком с камер слежения:
Подробностей мало:
Я смотрю на объявления.
— Это случилось с кем-то из вас? — вслух спрашиваю я.
Снимок ужасно размыт и смазан настолько, что я даже не могу понять, какого цвета у этого мужчины волосы. Его бы собственная мать не узнала.
Я на всякий случай добавляю ссылку в закладки, а потом смотрю на экран. Все это бессмысленно. Как раскладывать пасьянс, когда половины карт не хватает. Я слышу шаги на лестнице и выключаю айпад. От моего движения часть вырезок падает на пол, и, когда Саймон входит в гостиную, я все еще их подбираю.
— Я проснулся, а тебя нет. Ты чем занимаешься?
— Не могла уснуть.
Саймон смотрит на вырезки в моей руке.
— Это из «Лондон газетт». — Я опять раскладываю их на подушке. — Каждый день выходит новое объявление.
— Но зачем они тебе?
— Я пытаюсь выяснить, что случилось с женщинами из объявлений.
Я не называю ему настоящую причину, по которой купила так много выпусков «Лондон газетт». Сказать это вслух — значит, признать, что все это происходит на самом деле. Что однажды я открою «Лондон газетт» и увижу фотографию Кейти.
— Но ты ведь ходила в полицию. Я думал, они этим занимаются. У них есть базы данных, отчеты о преступлениях. Если речь идет о серии, они найдут связь.
— Мы и так знаем связь. Это эти объявления, — упрямо отвечаю я.
Но в глубине души я понимаю, что Саймон прав. Мой подход Нэнси Дрю — жалкий и бессмысленный. Что толку оттого, что я не сплю ночью?
Вот только я узнала о Лоре Кин.
Я нахожу ее объявление.
— Вот эту девушку убили. — Я передаю вырезку Саймону, открываю сохраненную ссылку и показываю на экран планшета. — Это же она, верно?
Он некоторое время молчит, хмурясь и раздумывая.
— Тебе так кажется? Наверное, похожа. Но у нее этот «модный вид», да? Как у всей молодежи сейчас.
Я знаю, что он имеет в виду. У Лоры длинные светлые волосы, тщательно уложенные так, чтобы создать видимость беспорядка. Темные, четко очерченные брови. Безукоризненная кожа. Она похожа на тысячи девушек в Лондоне. Она могла бы оказаться Таней Бекетт. Или Кейти. Но я уверена, что она — из «моих». Уверена, что это ее фотография в объявлении.
— Если ты волнуешься, сходи еще раз в полицию. — Саймон возвращает мне айпад. — А сейчас ложись спать. Три часа утра, тебе нужно выспаться. Ты еще не до конца пришла в себя после гриппа.
Я неохотно укладываю планшет в коробку, собираю объявления и сую их туда же. Я устала, но мысли беспокойно мечутся в голове.
