История гласит, что вражда между ЮК и Моцартом началась с того, что один брателла из ЮК вышел из магаза на районе, и какие-то цартские брателлы, проходившие мимо, спросили у него «Ризлы», а он им нихуя не дал, и они полоснули его, так что он истек кровью до прибытия «Скорой». Его все любили на районе, и началась затянувшаяся вражда между Южным Килли и Цартом, перешедшая на следующее поколение. Так ли было на самом деле, не знаю – никто точно не скажет. Любой чувак из этих двух районов может рассказать тебе свою версию того, с чего все началось, и с обеих сторон полегло уже немало людей, и не меньше выжили с огнестрельными и ножевыми ранениями, и кислотными ожогами, и немало родни было похищено – выше крыши набралось этой ебанины, подливающей масла в огонь. Безумия добавляет то, что большая часть всей этой братвы ходила в одни и те же школы и колледжи. Мэйзи ходил в школу с тем брателлой, с убийства которого все началось, и туда же ходили Дэниел Росс и Рико, и немало его старших одноклассников уже мертвы из-за этого дерьма. Полная шиза, ведь эти районы совсем рядом. От Малверн-роуд до Моцарта пять-десять минут пешком, однако для обеих сторон это запретные территории – все знают, какие дороги нельзя пересекать, где проходят невидимые границы, где надо смотреть в оба, потому что никогда не знаешь, когда тебя подловит кто-то с другой стороны. Самое меньшее, у тебя отожмут твои мульки и лавэ, намнут бока, а может, и разденут, засняв на мобилы, и разошлют повсюду такой видосик, и тогда тебе придется отомстить, если хочешь и дальше жить здесь, тебе придется сравнять счет, и конца-края этому не видно – вот так и живем, добавил дядя Т, рассказав мне, как замочили Рико. Но эта вражда не ограничивается двумя районами. ЮК дружит со Стоунбриджем в СЗ10, а Царт – с Кенсал-грином, так что бриджевская братва и братва из КГ тоже неровно дышат друг к другу, и все это на самом деле одна гигантская подстава, которой я стараюсь всеми силами избегать, птушта у меня есть друганы из КГ и ЮК, и из Царта, а я не хочу принимать чью-то сторону в этих терках, когда братва начинает доебываться, с какого ты района, какой почтовый код и прочее дерьмо, – я и так все время хожу и оглядываюсь, из-за всех этих движей, что я делаю с Готти.
Потом как-то раз на рассвете, в апреле, в Южный Килберн нагрянули пятьсот федов, в том числе шестьдесят пять спецназовцев с собаками, и давай вышибать двери таранами, а мы с Готти увидели это вечером, в шестичасовых новостях Би-би-си, на хате у Пучка – эй, зуб даю, это вышибли дверь моего кореша, ага, в натуре, я всегда окучивал его сестру, ёкарный бабай, это ж тот самый, как его, в браслетах, ага, – и диктор сказал, что арестованы семнадцать человек и ведется розыск еще как минимум четырех беглых преступников.
Вообще братва из НАХа загоняла стволы федам под прикрытием не один месяц, пока феды не решили, что нарыли достаточно, чтобы закопать братву, – такая была спецоперация. Короче, в Южном Килберне устроили облаву, полно чуваков загребли, а слинявших брателл показали через неделю в «Криминале». Я узнал пару лиц, которых когда-то видел на балконе Блейк-корта, когда они толкали дурь или просто курили косяки.
После этого на районе стало потише. Голов заметно поубавилось. В Комплексе стала чаще промышлять молодежь, птушта всегда кто-то будет толкать торчкам бадж и труд. Теперь, когда многим дедам дали птиц, появилось больше возможностей для молодчиков, жаждущих подняться из низов.
Через несколько недель после рейда мы с Мэйзи идем по Малверн-роуд от дяди Т, и мимо медленно проезжает мясной фургон с широко открытой дверью. Из него выглядывает высокий белый фед без фуражки, словно готовый выпрыгнуть, и смотрит на нас с такой мерзкой рожей и, когда мы смотрим на него, говорит, на что, блядь, уставились? У нас у каждого перо и дурь, так что мы отводим взгляд и шагаем дальше молча, нахуй этого фуфела, надеясь, что фургон не остановится. Когда мы приходим в Пил-комплекс, мы видим, как этот мясной фургон останавливается, оттуда выпрыгивают три феда, подбегают к этим типам, зависавшим на ступенях небольшого дома, сразу хватают за горло, бросают о стену и прессуют, прежде чем шмонать, и нам слышно, как чуваки задыхаются, и один хрипит, мне дышать нечем, дышать нечем, булькая горлом. И зуб даю, здоровый белый фед, который палил нас с Мэйзи, говорит, нам донесли, вы толкали дурь на районе, и я говорю Мэйзи, слышал, чувак сказал, толкали дурь, и Мэйзи всасывает воздух и говорит, идем в дом. А этим шкетам, зуб даю, лет по четырнадцать, от силы пятнадцать, то есть они еще школьники, даже если не ходят в школу, но здесь в порядке вещей, когда легавые стопорят тебя вот так, применяют силу, хватают за горло, стаскивают с тебя штаны с трусами в центре Комплекса или где угодно и осматривают твои причиндалы, как будто думают найти там нычку, но на самом деле они это делают просто чтобы унизить тебя, поскольку им вообще-то не положено вот так шмонать кого попало, но они понимают, что местная братва никогда не станет подавать жалобы.
