— Естественно. Так вот, я, юная Галапаго, — мне не было еще и пятидесяти, — вместе со своими многочисленными соседями направлялась, как обычно, к источнику… Вы никогда не видели этого зрелища — слоновые черепахи, ползущие на водопой? О, на это стоит посмотреть! Десятки, а в былые времена тысячи громадных панцирей, методично движущихся вверх по склону по широкой ровной тропе, утоптанной бесчисленными поколениями наших предков… И вот я ползу, и вдруг замечаю боковым зрением, что меня нагоняет какой-то человек. Я на всякий случай быстро втягиваю в панцирь голову и ноги — неизвестно ведь, чего от него можно ждать… Но всё равно страшно.
— Да что он мог сделать вам, окруженной прочнейшей броней? — удивился Удильщик.
— Что угодно. Мог перевернуть на спину — а перевернуться обратно без посторонней помощи я уже не в состоянии. Мог позвать товарищей, чтобы сообща доставить меня на корабль и поместить в трюм — и тогда мне была бы уготована участь миллионов моих предшественниц, которых мореплаватели использовали в качестве живых консервов… Можно, конечно, утешаться мыслью, что благодаря нам, слоновым черепахам, в эпоху, когда еще не были изобретены консервы и холодильники, моряки могли отправляться в далёкие плавания без страха умереть голодной смертью, и, значит, во многих великих географических открытиях есть и наша лепта, но…
На этом месте Мартышка вынуждена была ее прервать и попросила не отвлекаться, напомнив:
— Вы остановились на том, что когда вас догнал незнакомец, вы быстро втянули в панцирь голову и ноги.
Галочка нисколько не обиделась и охотно вернулась к истории с Дарвиным:
— Панцирь, естественно, плюхнулся на землю. Молодой человек забрался на него и несколько раз постучал: тук-тук-тук. И так доверительно он стучал, столько в этом звуке ощущалось доброжелательности и участия, что я успокоилась, поднялась на ноги и поползла дальше. А незнакомец, проехав на моем щите несколько метров, спрыгнул, быстро пошел вперед и вскоре исчез с глаз. Каково же было мое изумление, когда много лет спустя в брошенной кем-то газете я увидела портрет выдающегося ученого Дарвина и узнала в нем того самого молодого незнакомца, которого когда-то прокатила на спине!
— И это всё? — спросил Удильщик.
— А тебе мало? — Сова укоризненно покачала головой. — Ну и привереда ты, Удильщик, — не приведи господь.
— Действительно, — поддержал Гепард, — у людей, бывает, иные кормятся всю жизнь и даже делают карьеру на значительно более скромных воспоминаниях — уж во всяком случае без катания исторической личности на собственной спине.
Мартышка высказала надежду, что на Галочкиных воспоминаниях карьеру сделает коапповское кафе, а значит, и все коапповцы. Никто не понимал, какая тут связь, куда она клонит и в чем состоит ее замысел, а Мартышка не торопилась его раскрывать — «чтоб не сглазить», пояснила она — и поинтересовалась, нет ли среди посетителей-хищников какого-нибудь особенно бестолкового и упрямого — из тех, кому никак не удается втолковать, что кафе «У Кашалота»…
— Чисто вегетарианское? — закончил за неё Кашалот. — Есть один такой, вон он сидит, — директор кафе указал на Белого Медведя и пожаловался: — Стрекозу довел до истерики, меня — до полуобморочного состояния…
— Как раз то, что нужно! — обрадовалась Мартышка. — На нём-то мы и проверим, сколько эффективна моя идея…
Затем она обратилась к Черепахе:
— Видите, Галочка, вон за тем столиком солидного мужчину в поношенной белой шубе? Это Белый Медведь, зверь очень общительный. Он давно уже мается в одиночестве и будет, безусловно, счастлив выслушать ваши воспоминания о встрече с Дарвиным.
— О, я с удовольствием их повторю! — и Галочка с неожиданным для ее комплекции проворством поползла к столику, за которым сидел Белый Медведь, все еще ожидавший, когда ему принесут рыбу.
Галантный Гепард вызвался ее сопровождать.
Когда оба они были уже на полпути к столику, Мартышка спохватилась и крикнула вслед:
— Да, а что вам подать? То, к чему вы привыкли на своих Галапагосах — кактусы в собственном соку с гарниром из ягод, листьев и лишайников?
— Если можно, — крикнула в ответ Галочка, — принесите, пожалуйста, помидоры. Их мы, галапагосские слоновые черепахи, обожаем больше всего на свете и готовы есть бесконечно!
— Вам принесут отборнейшие помидоры, — пообещал Кашалот. — Причем в неограниченном количестве! — и сразу отдал соответствующее распоряжение птице-Секретарю.
— Ради свежих слушателей эта почтенная дама готова отправиться хоть на край света, как ни тяжела на подъём, — сказала Мартышка со смешком. — И это нам на руку. Ну, половина дела сделана! — и она довольно потерла руки.
В этот момент до коапповцев донеслись несколько приглушенные расстоянием, но тем не менее вполне отчетливые крики «Горько!».
Кашалот оживился:
— Свадьба на банкетной лужайке! Первая в нашем кафе!
Удильщик полюбопытствовал, кто женится. Сова сообщила, что Ежиха выходит замуж за Ежа, и тут же предложила председателю КОАППа поздравить молодых.
