Во всех остальных случаях очевидно, что упоминаемое божество – этот никак не Бог христианского Откровения. “Мы строим жертвенники Неведомому Богу (Надземное, 611). “Кришна – Бог” (Надземное, 664). “Неразумно думать, что Боги посылали болезни в виде наказания” (Надземное, 186). “Великий дар Богов… Мы должны быть благодарны Богам” (Надземное, 200). “Не Боги спешат мстить людям” (Надземное, 205). “Они полагают, что Боги могут принимать нанятые молитвы” (Надземное, 244). “Благодарю Богов” (Надземное, 307). “Боги насылают несчастия” (339). “Предательство не прощаемо Богами” (Надземное, 403). “Могут быть и чудесные выделения, которые называются пищею богов” (Надземное, 430).
Это
Слово “творец” я проверил по двум последним книгам агни-йоговской серии.
В “Братстве” слово “Творец” не упоминается ни разу. Но однажды встречается слово “творец”, с маленькой буквы и относящееся к человеку. В “Надземном” слово “творец” в 9 случаях пишется с маленькой буквы, относится оно не к Богу, но к человеку. Типичный случай такого словоупотребления – “Пусть семья и школа творят будущих тружеников и творцов (839); “человек является творцом ядов” (413). Один раз написано – “Творец”, и даже более того – именно в применении ко Христу (“Великому Путнику”)! Увы, и в этом случае речь не идет о том, что Христос – Творец Космоса. Из текста параграфа (151) следует, что Он всего лишь был причастен к миру искусств… Но это не мешает моим критикам включить все эти употребления слова “творец” в статистику, призванную убедить меня в том, что, мол, агни-йоговские книги несут весть о Боге-Творце!
Так кто фальсификатор?
И последнее: по мнению “статистиков”, в рёриховских книгах “В целом христианская терминология по частоте встречаемости превосходит индуистскую и буддийскую”. Слово “карма” – из какого лексикона: христианского или индуистского? Так вот, это словечко только в “Надземном” встречается 62 раза. Это больше, чем использование любого специфически христианского термина во всех 14 книгах Агни Йоги.
Слово “аура” - из какого лексикона: христианского или оккультного? Но лишь в “Надземном” оно встречается 34 раза (имя Христа упоминается в этой книге лишь 4 раза[585]).
Может быть, “статистики” спокойно и улыбчиво соврали. А может быть, они искренни: просто, пройдя обучение в школе теософии, они разучились и считать, и читать.
18. РЁРИХИ, МЯЛО И ЦЕРКОВНОСТЬ
Ксения Мяло когда-то боролась за “социализм с человеческим лицом”, теперь – за “рёриховское прочтение православия”. И всегда она это делала по-журналистски. Вторжения Ксении Мяло, не умеющей отличить пономаря от диакона[586], в область богословия замечательны лишь тем, что напоминают, что даже в богословии есть место улыбке.
Серьезнейшие богословские вопросы, связанные с истолкованием Библии и церковной истории, которые были затронуты в моей книге, также не привлекли внимания Мяло.
Ни слова не было сказано Мяло о совершенно взаимоисключающих толкованиях первородного греха в православной традиции и в оккультной. Не сочла она достойным своего внимания и сопоставление тех значений, которое придают Кресту Христову православие и теософия. Не обратила она внимания и на те хулы в адрес православных святых, которые рассыпаны по теософским книжкам, и которые опровергались в “Сатанизме для интеллигенции”.
Впрочем, я, кажется, знаю способ понудить Ксению Мяло более честно определить собственное отношение к Елене Блаватской.
“Если история об Иешуа, или Иисусе бен Пандире ложна, тогда ложен весь Талмуд, весь еврейский канон… Этот рассказ гораздо более правдив, чем повествование Нового Завета”[587]. А что нам рассказывает об Иисусе Талмуд?
Прошу прощения у читателей – многих из них оскорбит то, что я сейчас буду цитировать. Но сегодня так модны разговоры об экуменическом примирении и единстве религий, о том, что христиане должны каяться-каяться-каяться перед иудеями... Поэтому сейчас я предложу немножко понюхать – чем пахнет в доме талмудизма.
