Однако, как позднее докладывал Евгений Иванович на заседании Политбюро, дело заключалось не просто в месте отдыха. Оказывается, у находившегося под неусыпным наблюдением врачей К. У. Черненко в разгар лета на юге страны была обнаружена
Нельзя не отметить, что Е. И. Чазов, который посвятил в своих воспоминаниях не одну страницу состоянию К. У. Черненко, не только полностью обошел стороной вопрос о пребывании Константина Устиновича в «Сосновом бору», но и сдвинул обострение его болезни с лета на осень 1984 г.[2065].
«Десять дней пребывания генсека в обстановке разреженного, холодного и влажного по вечерам горного воздуха, – писал В. Легостаев, – сделали свое дело. Черненко был в экстренном порядке на носилках транспортирован из Кисловодска в Москву без шансов на выживание». «Вошел он туда своими ногами, – пишет В. А. Печенев, – а выносили его оттуда на носилках»[2066].
В связи с этим срочно был изготовлен эскалатор и в аэропорт Минвод направлен транспортный самолет «Ил-76». Едва подогнали его к борту самолета, как подвезли К. У. Черненко, два дюжих комитетчика буквально на руках поднесли к его трапу, включили эскалатор, и он поехал к люку[2067].
Предполагалось, что К. У. Черненко проведет на юге около месяца[2068]. Однако, по свидетельству Е. К. Лигачева, «…уже на шестой-седьмой день пребывания в Кисловодске здоровье Генерального секретаря резко ухудшилось»[2069]. Если верить В. Прибыткову, он пробыл в «Сосновом бору» «лишь десять дней»[2070]. По сведениям «Вашингтон пост», К. У. Черненко вернулся в Москву 7 августа[2071]. Следовательно, он провел на юге не 10, а около 20 дней.
«Вашингтон пост» утверждала, что из аэропорта К. У. Черненко сразу же отвезли в больницу[2072]. Однако В. Прибытков пишет, что «С высокогорного курорта Черненко срочно перевезли в Подмосковье, на брежневскую дачу в Завидово. Самостоятельно ходить он не мог. Говорил с трудом. Приступы астмы, которые раньше были довольно редкими, участились. Кашель, в груди хрипы. Здоровье подорвано окончательно. Для того, чтобы как-то поддерживать его состояние, на даче и в кабинете установили специальные кислородные аппараты»[2073].
Принятые меры сразу же сказались на состоянии К. У. Черненко. Уже через неделю кризис прошел. И Константин Устинович встал на ноги[2074]. Вскоре он напомнил о своем существовании, дав интервью, которое 2 сентября появилось на страницах «Правды»[2075].
Несмотря на то, что М. С. Горбачев возглавлял Секретариат, кабинет М. А. Суслова продолжал пустовать, и на заседаниях Политбюро по правую руку от генсека восседал Г. В. Романов, а слева H. A. Тихонов. Как явствует из воспоминаний В. А. Печенева, осенью 1984 г. в этой расстановке сил произошли изменения: «на одном из заседаний, когда Романов был в отпуске, Черненко, показав на место справа от себя, которое обычно занимал второй секретарь, сказал: «Михаил Сергеевич, ты садись сюда»«[2076].
С учетом тех традиций, которые существовали тогда в руководстве партии, деталь немаловажная. Однако вряд ли жест К. У. Черненко был связан только с тем, что Г. В. Романов находился в отпуске и его место в зале заседаний Политбюро пустовало.
Дело в том, что к этому времени произошло одно важное кадровое изменение, которое сразу же вызвало много вопросов и которое до сих пор во многом остается покрыто тайной. Неожиданно был отправлен в отставку начальник Генерального штаба маршал Н. В. Огарков, которого многие считали союзником Г. В. Романова.
Бывший первый секретарь Ленинградского обкома партии, Г. В. Романов был выдвиженцем Ю. В. Андропова. «Когда Андропов пришел, – вспоминал Григорий Васильевич, – он мне прямо сказал: «Ты мне нужен в Москве. Устинов дрова ломает, много денег тратит на оборонку, нам уже не хватает». Я дал согласие, но только через пол года, весной восемьдесят третьего»[2077].
Как мы уже знаем, 15 июня 1983 г. пленум избрал Г. В. Романова секретарем ЦК КПСС[2078]. По имеющимся сведениям, ему было доверено курировать три отдела ЦК КПСС: Административный, Оборонный и Отдел машиностроения[2079]. В. И. Долгих, утверждает, что, кроме оборонного, на Г. В. Романова возложили также руководство Отделом строительства и Отделом промышленности, но он отказался от этого и они были переданы В. И. Долгих, а сам Григорий Васильевич сосредоточился на Оборонном отделе[2080].
