Позднее в своих мемуарах Д. Мэтлок признался, что уже с 1961 г. стремился «проникнуть» в аппарат ЦК КПСС
Сообщая о том, что к середине 70-х годов он уже знал фамилию М. С. Горбачева, Д. Метлок отмечает в своих мемуарах, что он был известен ему как «экспериментатор» и «выдвиженец»[2301].
В 1975 г. Д. Мэтлок «посетил Ставрополь». Можно было бы допустить, что он приезжал сюда на отдых. Однако это была деловая поездка, так как именно в то самое время в связи с отъездом посла, Д. Мэтлок «временно руководил американским посольством в Москве»[2302].
В связи с этим следует вспомнить, что в конце 1974-го – начале 1975 г. Л. И. Брежнев начал болеть, а летом того же года был подписан Хельсинкский акт, который породил надежды на перемены не только в мире, но и внутри страны.
К сожалению, о пребывании Д. Мэтлока на Ставрополье мы пока ничего не знаем. Известно лишь, что ему была организована «поездка по краю», большая часть которой прошла «либо в машине, либо в застольях»[2303].
И хотя, по его собственному признанию, это противоречило «заведенной практике», оказавшись в Ставрополе, Д. Мэтлок «выразил желание нанести визит местному партийному руководителю», т. е. М. С. Горбачеву. «Я, – пишет он, –
Осторожный Михаил Сергеевич не стал нарушать «заведенного порядка» и «переадресовал» Д. Мэтлока к «главе местной исполнительной власти», т. е. к председателю крайисполкома. В результате, если верить Д. Мэтлоку, встретиться с М. С. Горбачевым ему тогда не удалось, а познакомился он с ним в мае 1985 г.[2305].
Однако, по свидетельству В. А. Казначеева, занимавшему в то время пост первого секретаря Ставропольского горкома КПСС, отказавшись принять американского дипломата лично, но, видимо, понимая, что дипломаты не ездят за тридевять земель просто так, М. С. Горбачев устроил ему в крайкоме официальный прием. На этом приеме присутствовали все секретари крайкома, в том числе и Михаил Сергеевич[2306].
Поэтому знакомство Д. Мэтлока и М. С. Горбачева произошло не в 1985 г., как уверяет американский дипломат, а на десять лет раньше, в 1975 г. Непонятно только, почему он предпочел скрыть этот факт.
Когда-нибудь это станет известно из документов Государственного департамента, куда Д. Мэтлок обязан был направить отчет о свое поездке на Ставрополье.
А может быть, и из документов ЦРУ.
В марте 1984 г. представитель Советского Союза на Женевской конференции по разоружению Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР Виктор Левонович Исраэлян, который в свое время познакомил Г. А. Арбатова с Д. Бушем, получил приглашение своего американского коллеги на той же конференции Льюиса Филдса встретиться «на нейтральной почве»[2307].
Это означало приглашение к неофициальному диалогу. И действительно во время встречи Л. Филдс заявил, что «в Вашингтоне хотели бы установить серьезный, деловой контакт с кремлевским руководством»[2308].
Казалось бы, если после смерти Ю. В. Андропова администрация Р. Рейгана действительно решила пойти на сближение с Москвой, почему о подобном намерении она не уведомила непосредственно главу советского государства, МИД СССР или же, в крайнем случае, советского посла в Вашингтоне?
Оказывается, речь шла об организации не официальной, а «конфиденциальной» встречи.
Конфиденциальные контакты между главами государств – явление нередкое[2309]. Необычность сделанного Л. Филдсом предложения заключалась в том, что «во время предстоящего визита в Женеву вице-президент Буш» хотел бы «конфиденциально» встретиться «с одним из
По словам Л. Филдса, речь шла о М. С. Горбачеве, «как наиболее вероятным будущим лидере Советского Союза»[2311]. При этом он подчеркнул, что «встреча должна носить» не просто «строго конфиденциальный характер». «
Сделанное предложение поставило В. Л. Исраэляна в тупик. Получается, что через него американская администрация пыталась установить неофициальный контакт с одним из руководителей советского государства втайне не только от всего руководства страны, но и от ее главы.
Передать М. С. Горбачеву американское предложение, минуя министра иностранных дел, означало поставить под угрозу свою карьеру. Но сделать это через A. A. Громыко означало посвятить его в тайну сделанного предложения.
Ситуация оказалась настолько необычной, что В. Л. Исраэлян растерялся. И хотя по долгу службы он был обязан уведомить о состоявшемся разговоре Министерство иностранных дел, сделать это не решился.
Как развивались события дальше?
