Более того, поставив окружение М. Тэтчер в известность о своем желании реформировать Советский Союз и открыто уклонившись от посещения могилы Карла Маркса, М. С. Горбачев достаточно ясно показал, в каком направлении он намерен проводить реформы.
Интересно, когда в том же 1984 г. А. Н. Яковлева посетил заместитель председателя Ленинградского управления КГБ генерал О. Д. Калугин, с которым к тому времени он был знаком уже четверть века, Александр Николаевич не только дал М. С. Горбачеву лестную характеристику, но и заявил: «Если он станет генеральным, в стране произойдут колоссальные изменения»[2461].
Советская делегация еще находилась в Лондоне, когда М. Тэтчер отправилась в Вашингтон[2462]. «Перед Рождеством», т. е. не позднее 25 декабря она посетила Белый дом и, проинформировав Р. Рейгана о встрече с М. С. Горбачевым, заявила, что с ним можно иметь дело[2463].
Когда в 1995 г. В. И. Воротников опубликовал свой дневник, мы узнали, что в среду 9 января 1985 г. он неожиданно был вызван на экстренное заседании Политбюро ЦК КПСС, которое проходило в кабинете К. У. Черненко и не в «полном составе»[2464].
На этом заседании, пишет A. B. Шубин: «Черненко, ссылаясь на плохое состояние здоровья, предложил обдумать вопрос о его отставке»[2465].
Основания для того, чтобы задуматься об уходе в отставку, у К. У. Черненко были. И дело заключалось не только в здоровье.
«Зима 1984/85 г., – читаем мы в воспоминаниях Е. К. Лигачева, – стояла необыкновенно суровая со снежными заносами, которые в иных регионах достигали высоты 2–3 метров. Из-за сильных холодов, обильных снегопадов возникли большие трудности в промышленности, а особенно на транспорте. Не будет преувеличением сказать, что народное хозяйство оказалось на грани паралича. 54 крупных теплоэлектростанции…могли в любой день погасить котлы. На магистралях стояли сотни брошенных поездов. 22 тысячи вагонов замерзали на подъездных путях…В правительстве готовили страховочный вариант на случай катастрофы… Ситуация складывалась критическая, по существу речь шла о крупном стихийном бедствии, охватившем… почти три четверти страны»[2466].
Однако у В. И. Долгих, который 9 января 1984 г. присутствовал на заседании Политбюро, не сложилось впечатления, что в сложившихся условиях К. У. Черненко хотел уйти в отставку[2467].
И действительно, если внимательно ознакомиться с дневниковой записью В. И. Воротникова, нетрудно заметить, что инициатором созыва этого экстренного заседания был не К. У. Черненко. Открыв заседание, он начал с вопроса: «Вы прочитали записку Е. И. Чазова?». Комментируя поставленный вопрос, В. И. Воротников сделал следующее примечание: «Это была короткая, примерно на
О чем именно шла речь в этой записке, и чем именно было вызвано ее появление, мы можем только догадываться. Но, по всей видимости, ее составление было связано с тем, что как раз в эти дни решался вопрос о предстоящем заседании Консультативного политического комитета (КПК) Организации Варшавского Договора (ОВД), на котором должен был присутствовать К. У. Черненко[2469].
Вероятнее всего, Е. И. Чазов считал, что состояние здоровья Константина Устиновича не позволяет ему участвовать в этом мероприятии и требует госпитализации.
«Я, – заявил собравшимся К. У. Черненко, – не могу сам единолично принимать решение. Думал, может, уйти?». Однако уходить он не желал, о чем свидетельствуют следующие его слова: «Так хочется работать. Но пусть скажет Евгений Иванович». Е. И. Чазов, видимо, повторил свою записку и, судя по всему, его предложения были приняты[2470].
30 января 1985 г. A. C. Черняев записал: «Черненко уже почти месяц в больнице. Заседания ПБ проходят нерегулярно: не доверяет их проводить никому другому». Действительно, почти сразу же после упомянутого заседания Константин Устинович снова вернулся в Кунцево. Через некоторое время он попросил, чтобы его «отпустили из ЦКБ на дачу». К 22 января он уже находился там[2471].
В связи с этим обращает на себя внимание следующий эпизод. 6 февраля должен был открыться съезд Французской коммунистической партии[2472]. Первоначально планировалось, что советскую делегацию на нем будет возглавлять М. С. Горбачев. Однако 16 января A. C. Черняев узнал, что Михаил Сергеевич не поедет в Париж («Горбачев вместо себя предложил Соломенцева») и объясняется это якобы тем, что К. У. Черненко не хочет, чтобы «заседания Политбюро проходили без Горбачева»[2473].
