Как и на похороны Л. И. Брежнева и Ю. В. Андропова в марте 1985 г. в Москву приехали главы всех ведущих государств мира за исключением США. Р. Рейган снова отправил вместо себя Д. Буша[2904].
Отмечая, что во время похорон К. У. Черненко он встречался с Д. Бушем, Г. Колем, Ф. Митераном, Я. Накасонэ и М. Тэтчер, Михаил Сергеевич пишет, что во время этих встреч «руководству западных стран впервые было сказано о предвосхищавших идеи нового мышления принципах»[2905].
13 марта М. С. Горбачев принял Д. Буша, который не только передал главе советского государства личное послание Р. Рейгана с приглашением к диалогу, но и предложил установить между М. С. Горбачевым и Р. Рейганом особый, тайный канал связи.
Сразу же после этой встречи он направил в Вашингтон сообщение, в котором говорилось: «Я лично хотел бы видеть установление настоящего
Не ранее 12 – не позднее 26 марта 1985 г. в записной книжке М. С. Горбачева была сделана следующая запись: «Обращение канцлера Коля
В этом отношении Р. Рейган и Г. Коль не были оригинальны.
Сейчас нам известно о существовании тайного канала связи между Н. С. Хрущевым и Д. Кеннеди, который осуществлялся через офицера ГРУ Г. Н. Большакова. Известно также, что у Л. И. Брежнева существовал тайный канал с канцлером ФРГ В. Брандтом и президентом США Р. Никсоном. В 1981 г. был установлен тайный канал связи между Москвой и Тель Авивом. Была сделана попытка наладить такой же канал связи между Л. И. Брежневым и Р. Рейганом.
Существование тайного канала означает, что принятие решений имеет закулисный характер, а официальные лица и учреждения, от имени которых потом они оформляются, играют декоративную роль. Именно на такой путь был приглашен М. С. Горбачев с первых же дней его пребывания у власти.
13 марта в 13 час. состоялись похороны К. У. Черненко[2908].
«Русская мысль» обратила внимание на то, что министр обороны маршал Соколов присутствовал на прощании с телом К. У. Черненко, но отсутствовал на его похоронах[2909]. Можно было бы подумать, что он заболел. Но, по утверждению «Посева», «во время траурного митинга на главной трибуне Мавзолея впервые за многие годы не было ни одного маршала или генерала»[2910]. Знакомство с советскими газетами того времени полностью подтверждает это наблюдение[2911].
«Как всегда, – пишет М. Меньшиков, – члены Политбюро по очереди стояли в почетном карауле, потом выстраивались в ряд для торжественной фотосъемки и, наконец, шли прощаться с семьей покойного. И тут случилось неожиданное. Горбачев, не останавливаясь, прошел в особую комнату для руководителей и только там, переступив порог, обернулся, поняв, что все прочие вожди от него отстали. Один за другим они подходили к вдове Константина Устиновича, выражали сочувствие и только после этого присоединялись к Горбачеву. А он все стоял в дверях и в недоумении смотрел на происходящее. Возвратиться и исправить невольную ошибку ему явно не хотелось»[2912].
По свидетельству Е. И. Чазова, во время похорон оказавшийся рядом с ним генерал-полковник, по-видимому, член Ревизионной комиссии, сказал: «А знаете, Евгений Иванович, везучий вы человек – четырех генеральных секретарей похоронили и еще живы»[2913].
Как принято, после похорон состоялись поминки. «Обычно на поминки такого рода, – пишет В. Прибытков, – прибывают все члены Политбюро в полном составе. В этот раз не пришел никто»[2914]. А из кандидатов в члены Политбюро явился только В. И. Долгих[2915].
Факт сам по себе показательный для характеристики высшего руководства партии. Давно ли они утверждали К. У. Черненко в качестве своего лидера и пели ему дифирамбы? Подобный шаг можно объяснить одним – на поминках даже для вида не пожелал присутствовать новый генсек.
Появление М. С. Горбачева на вершине власти было встречено в советском обществе с удовлетворением. Об этом свидетельствуют даже первые анекдоты о нем.
Армянское радио спрашивают: «Правда ли, что нового генсека никто не поддерживает?». Армянское радио отвечает: «Да, сам ходит». Или: «Вы слышали, что новый генсек не умеет читать?». «Не может быть!». «Сам видел. Говорит без бумажки».
В тот самый день, когда М. С. Горбачев стал генеральным секретарем ЦК КПСС, на книжных прилавках появилась его первая биография[2916].
Было бы очень странно, если бы это произошло в Москве.
Еще более странно, что она появилась в Нью-Йорке.
