В первом письме ( от 2 июля 1762 г. ) есть такие слова ( орфография сохранена ):
"Матушка Милостивая Государыня здраствовать вам мы все желаем нещетные годы. Мы теперь по отпуске сего писма и со всею командою благополучны, толко урод наш очень занемог и схватила его нечаенная колика, и я опасен, штоб он севоднишную ночь не умер, а болше опасаюсь, штоб не ожил. Первая опасность для того, што он всио здор говорит и нам ето несколко весело, а другая опасность што он действително для нас всех опасен для тово што он иногда так отзывается, хотя в прежнем состоянии быть...."
Второе письмо без даты и с оторванным нижнем краем ( там было что-то важное ? ) гласило:
"Матушка наша милостивая государыня. Не знаю што теперь начать, боюсь гнева от вашего величества штоб вы чево на нас неистоваго подумать не изволили и штоб мы не были притчиною смерти злодея вашего и всей России также и закона нашего. А теперь и тот приставленной к нему для услуги лакей Маслов занемог, а он сам теперь так болен што не думаю штоб он дожил до вечера и почти совсем уже в беспамятстве, о чем уже и вся команда здешняя знает и молит бога штоб он скорей с наших рук убрался. А оной же Маслов и посланной офицер может вашему величеству донесть в каком он состоянии теперь ежели обо мне усумниться изволите".
Казалось бы, тут всё ясно - низложенный император УМИРАЕТ САМ. У него на фоне нервных потрясений вылезли все болячки, включая геморрой, от которого он особенно страдал - вплоть до криков.
Но всё дело "портит" существующее третье письмо Алексея Орлова. Расскажу о появлении этого письма. О нём стало известно только после смерти Екатерины II ( 6 ноября 1796 года ).
"Доверенное лицо" нового императора Павла I - граф Ростопчин ( Фёдор Васильевич, 1763 - 1826 гг. ), по его же словам, собственноручно держал это письмо в течение 1/4 часа ( когда вскрыли кабинет Екатерины II ), но через день сам Павел I бросил письмо в камин ( зачем ? ), и потом об этом, якобы, сожалел. Ростопчин за то время, пока это письмо было у него в руках, успел сделать копию ( опять-таки зачем ? ) и послал этот текст своему другу, российскому послу в Лондоне - графу Воронцову ( Семён Романович, 1744 - 1832 гг., дипломат, брат Екатерины Дашковой ).
Так что подлинник не существует, и третье письмо является "апокрифичным". Вот его содержание:
"Матушка милосердная Государыня, как мне изъяснить описать, что случилось не поверишь верному своему рабу, - но как пред Богом скажу истинну. Матушка, готов иттить на смерть но сам не знаю как эта беда случилась. Погибли мы когда ты не помилуешь - Матушка его нет на свете - но никто сего не думал и как нам поднять руки на Государя - но Государыня, свершилась беда, мы были пьяны, И ОН ТОЖЕ, ( в некоторых вариантах выделенное мной отсутствует. - И.Ш. ) он заспорил за столом с князь Федором ( Барятинским. - И.Ш.), не успели мы рознять, а его уже и не стало, сами не помним, что делали; но все до единого виноваты - достойны казни, помилуй меня хоть для брата, повинную тебе принес и разыскивать нечего - прости меня или прикажи скорей окончить, свет не мил, прогневили тебя и погубили душу на век.
Списано 11 ноября 1796 года 5 дней после смерти императрицы Екатерины II".
Даже непрофессионалу видно, что стилистически это письмо отличается от двух предыдущих и в нём присутствует непозволительное "ТЫкание" государыне. Это смахивает на явную фальшивку. Подобные перлы на нашем ТВ стряпаются на раз - одна немыслимая постановка артикля перед именем собственным чего только стоит ( a Sergey Magnitsky ). Обратите внимание, в приведённых отрывках первых двух писем слова "што" и "штоб" встречаются в сумме 11 раз, а в третьем письме ни разу. Просто их писали разные люди..., и "подмётчик" даже не соизволил скопировать стиль автора.
И тогда возникает вопрос - зачем Павлу I понадобилось разыграть ( используя Фёдора Ростопчина ) всю эту историю с третьим письмом Алексея Орлова ?
Некоторые исследователи утверждают, что этой фальшивкой, сделанной 34 года после событий, отводился удар от Екатерины II, а значит и от всего императорского дома - мол, Пётр III был убит не по приказу императрицы.
Я считаю, что дело тут совсем в другом. Поясню.