Ванессу с Биллом Реддвей направил к австрийской границе проверять бесчисленные гостиницы, пансионаты и туристические лагеря в предгорьях Альп от Вальгау до Фуссена — участок протяженностью километров семьдесят. Поначалу он хотел придумать для нее отдельное задание, пусть больше работает головой, а меньше ногами: ножки у нее тоже ничего, но голова просто блестящая, а потом махнул рукой; не до того сейчас, такой кавардак кругом, проявит себя в другой раз. И пусть наконец прояснят свои отношения, иначе придется принимать какие-то меры, а то в результате вместо двух хороших сотрудников он заведет себе двух новых врагов.
Над всем этим Реддвей поломал голову пару минут, если не меньше, а Несси с Биллом колесили с тех пор уже четвертый час, пока что без толку. За время поездки они успели наладить отношения, а потом окончательно рассориться за право вести машину. Дело было не в том, кто сядет за руль, оба это прекрасно понимали — она была гениальнее и рвалась делать карьеру, а он считал, что приоритет принадлежит ему, так как мужское начало — основополагающее в любом деле. Как самые молодые в «Пятом уровне», они постоянно оказывались вместе, как и сейчас, от чего их антагонизм только обострялся.
Пошел дождь. Они еле ползли от одного заведения к другому за совершенно аналогичным отрицательным ответом: нет, не знаем, не видели.
Несси взорвалась первой:
— К черту! Слышишь меня, Билл, к черту! Скоро стемнеет, а мы не проехали еще половины. Так мы этих поганых русских проищем до второго пришествия. Они будут греться в какой-нибудь норе, а мы будем носиться за ними с высунутыми языками под дождем.
— У тебя есть конкретный план? — хмыкнул он в ответ.
— Есть. Мы должны разделиться. Дело пойдет вдвое быстрее.
— У тебя память отшибло. Толстяк сказал совершенно определенно — работать в паре, в случае чего друг друга подстраховывать.
— Наложить тугую повязку, если коллега поскользнется в луже. — Они въехали в приграничный Гриесен. — Найди себе другую машину, начнешь от Фуссена, будешь двигаться мне навстречу.
— Твоя идея, ты и ищи.
— Замечательно! — Она на ходу открыла дверцу — Билл еле успел затормозить, чтобы ей не пришлось прыгать.
Она сплюнула со злости, когда машина скрылась за поворотом. И пошла в обратную сторону, просто чтобы не стоять на месте. Реддвей идею с пансионатами и гостиницами сам отверг как гнилую, их он послал для очистки совести. В его правоте она убедилась спустя полчаса после начала их с Биллом рейда — куда они ни приезжали — народу никого: не сезон. Зимой здесь, пожалуй, можно затеряться, а в начале осени — пустая затея, каждый приезжий — как голый посреди площади.
Предложение прошерстить агентства недвижимости выдвинула она, но ей поручили заниматься туристической тягомотиной на пару с твердолобым Мазовецки. Приказ есть приказ, открыто нарушить она его не могла, но продолжать тупо выполнять не собиралась.
Она зашла в булочную, купила пышку с повидлом, чтобы задобрить дородного хозяина, и неожиданно для самой себя задала вопрос:
— Простите, герр…
— Просто Макс.
— Макс, здесь поблизости не продается домик, желательно поближе к лесу, подальше от дороги?
Он долго и плотоядно разглядывал ее, соображая, к чему она завела этот разговор, но, так ничего и не придумав, сообщил:
— Вы, фрейлейн, опоздали. Был охотничий домик старика Ганса, он совсем сдал, перебрался к детям в Мюнхен, а домик свой сдал на сезон.
— Кому? — стараясь не выдать волнения, спросила она.
— Понятия не имею, вроде там кто-то живет, но я лично не видел. А вам зачем?
— Да так, — улыбнулась она. — А где это?
— Километра три — три с половиной на север. Там дорога немощеная. А зачем вам все-таки? — Булочник, видимо, пожалел, что разболтал слишком много незнакомке, и смотрел теперь угрюмо и подозрительно.
— А может, дом еще не сдан?
— Сдан, точно говорю вам.
— Ну, спасибо, Макс. — Она покинула лавку, к явному облегчению булочника.
Искать машину она не стала: занятие показалось ей малоперспективным, резвым шагом она успеет обернуться до темноты, тем более что дождь прекратился.
За двести метров до охотничьего домика она свернула в лес и стала подбираться тихо и незаметно. В лесу было на удивление сухо, под ногами хвоя, ничего не хлюпает и не чавкает, сушняка мало, крадись — не хочу.
