Беспрецедентные протесты в Соединенных Штатах вспыхнули и в ответ на агрессию, совершенную несколько десятилетий назад, – их участники осуждали войну, развязанную США в Индокитае. В 1967 году, когда антивоенное движение уже стало значимой силой, Бернард Фолл, военный историк и специалист по Вьетнаму, предупреждал, что Вьетнаму «как культурно-исторической сущности… грозит исчезновение… потому что его территория буквально гибнет под ударами самой мощной военной машины, когда-либо натравливаемой на регион таких размеров»[588]. Война будет завершена только к середине 1970-х, и надо признать, что протесты, действительно достигшие неслыханного масштаба, оказали немалое влияние на мировоззрение американцев. Антивоенное движение превратилось в силу, которую больше нельзя было игнорировать. В том числе и в тот момент, когда хозяином Овального кабинета стал Рональд Рейган, полный решимости развязать агрессию в Центральной Америке. Администрация президента чуть ли не в точности повторяла шаги, предпринятые за двадцать лет до этого, когда Джон Кеннеди начал войну против Южного Вьетнама. Но в итоге, уже в других реалиях, пришлось отступить под натиском протестов со стороны общества. Рейгана сложно назвать пацифистом, и его внешняя политика была далеко не миролюбивой, но то, что случилось с Индокитаем, было несравненно хуже, так что мировое общественное мнение сыграло свою роль.
Нередко можно услышать утверждения о том, что масштабное неприятие обществом вторжения в Ирак не оказало никакого эффекта. Мне кажется, что это неправильно. Нападение, опять же, было ужасным, а его последствия в высшей степени гротескными. Вместе с тем могло быть и гораздо хуже. Вице-президент Дик Чейни, министр обороны Дональд Рамсфелд и остальные высокопоставленные чиновники администрации президента Буша так и не смогли лицезреть судьбу мер, к которым президенты Кеннеди и Линдон Джонсон активно прибегали сорок лет назад в отсутствие протестов.
Намного больше можно сказать о факторах формирования государственной политики, которые отодвигаются в сторону, когда мы принимаем стандартное допущение, что в роли главных действующих лиц в международных делах выступают государства. Но сколь бы неочевидными ни были бы подобные оговорки, давайте все же примем упомянутое допущение, хотя бы в первом приближении к реальности. В этом случае вопрос о том, кто правит миром, сразу подводит нас к таким проблемам, как рост могущества Китая, бросающего вызов Соединенным Штатам и «мировому порядку»; новая «холодная война», маячащая на горизонте в Восточной Европе; глобальная террористическая война; американская гегемония и американский упадок и ряд других им подобных.
Вызовы, с которыми власть Запада столкнулась в начале 2016 года, в рамках традиционной системы взглядов очень практично обобщил Гидеон Рахман, ведущий колумнист
Сегодня, продолжает Рахман, проблема мирового порядка состоит в том, что «системы безопасности, выстроенные в этих трех регионах, сталкиваются с вызовами» из-за российского вторжения на Украину и в Сирию, а также из-за Китая, который превращает окружающие его моря из «американского озера» в «явно спорные воды». В сложившейся ситуации фундаментальный вопрос международных отношений сводится к тому, должны ли Соединенные Штаты «признать, что другие ведущие державы тоже могут считать соседние территории зоной своего влияния». По мнению Рахмана, должны – по причине распределения экономической власти по многим странам мира, да и просто потому, что так велит здравый смысл.
На мир конечно же можно смотреть с различных позиций. Но давайте все же остановимся на трех упомянутых выше, каждая из которых наверняка представляется критически важной.
