В ходе национальных выборов в Венгрии неофашистская партия «Йоббик» получила 21 % голосов. С учетом этого неудивительно, что три четверти населения страны считают, что им стало хуже, чем во времена правления коммунистов[132]. Мы, вероятно, могли бы испытать облегчение от того, что ультраправую партию Йорга Хайдера в Австрии поддержал только каждый десятый избиратель, если бы не тот факт, что Партия свободы, примыкающая к ней с правого фланга, получила более 17 %[133]. (Если вспомнить, что в Германии в 1928 году нацисты набрали менее 3 % голосов, становится просто жутко[134].) В Англии Британская национальная партия и праворадикальная ультрарасистская Лига английской обороны также представляют собой весьма влиятельные политические силы.
В Германии стенания Тило Саррацина по поводу того, что иммигранты разрушают страну, потянули на целую книгу, которая тут же стала бестселлером. Ангела Меркель, хоть и осудила этот труд, все же признала, что политика мультикультурализма «окончательно провалилась»: турки, приезжающие в страну заниматься грязной работой, отказываются превращаться в белокурых и голубоглазых истинных арийцев[135].
Те, кто обладает чувством иронии, могут вспомнить, что Бенджамин Франклин, один из ключевых деятелей Просвещения, советовал недавно освободившимся колониям не пускать к себе иммигрантов из Германии, потому что они слишком смуглы, как и шведы. В XX веке смехотворные мифы о чистоте англосаксонской расы стали обычным явлением в Соединенных Штатах, в том числе среди президентов и других высокопоставленных государственных деятелей. Расизм в нашей литературе возвысился в ранг непристойности. Куда проще было справиться с полиомиелитом, чем с этой ужасной чумой, которая регулярно становится более заразной во времена экономических потрясений.
Мне не хотелось бы заканчивать, не упомянув еще одно явление, которое игнорируют рыночные системы: судьбу нашего вида. Финансовые системные риски можно излечить с помощью налогоплательщиков, но никто не придет нам на помощь, если мы уничтожим окружающую среду. А то, что ее обязательно надо уничтожить, стало чем-то вроде основополагающего императива. Влиятельные бизнесмены, проводящие целые пропагандистские кампании с целью убедить население в том, что антропогенное глобальное потепление представляет собой либеральную ложь, прекрасно понимают весь масштаб угрозы, но при этом вынуждены работать ради извлечения максимальной прибыли и доли на рынке. Если это не сделают они, сделает кто-то другой.
Этот порочный круг вполне может оказаться гибельным. Чтобы осознать, насколько серьезна стоящая перед нами угроза, достаточно взглянуть на Конгресс Соединенных Штатов, оказавшийся у власти благодаря финансированию со стороны бизнеса и пропаганде. Практически все республиканцы вообще отрицают климатические изменения. Они уже стали урезать финансирование мер, способных оттянуть экологическую катастрофу. Но еще хуже, что некоторые действительно в это верят; возьмите, к примеру, нового главу Подкомитета по окружающей среде, который заявил, что глобального потепления не может быть в принципе, потому как Бог пообещал Ною больше не устраивать потопов[136].
Если бы подобное происходило в какой-нибудь маленькой далекой стране, можно было бы посмеяться, но если подобное изрекают высокопоставленные чиновники самого могущественного государства в мире, уже не до смеха. И перед тем как смеяться, неплохо вспомнить, что нынешний экономический кризис в немалой степени обусловлен фанатичной верой в такие догмы, как эффективные рыночные прогнозы, и, в более широком смысле, в «религию», по выражению Джозефа Стиглица, которую лучше всего знают рынки, – религию, не позволившую Центральному банку и профессиональным экономистам (за рядом исключений, заслуживающих всяческого уважения) заметить ипотечный пузырь в размере восьми триллионов долларов, не имеющий основы ни в каких экономических предпосылках. Тот самый пузырь, который впоследствии лопнул и обрушил всю экономику[137].
Все это, как и многое другое, может продолжаться и дальше, до тех пор пока господствует доктрина Муашера. Пока население апатично и пассивно, пока увлекается потреблением и ненавистью к слабому, власть имущие могут делать все, что хотят, а те, кто выживет, будут созерцать результаты их деятельности.
