Кто правит миром? полностью

Еще одним претендентом на «самый опасный момент» можно считать 26 октября. Этот день выбрал майор Дон Клоусон, пилот бомбардировщика «В-52». Впоследствии он сообщил поистине жуткие подробности операции «Хромированный купол», развернутой во время кризиса, когда «в воздух по тревоге поднимались бомбардировщики с ядерным оружием на борту в состоянии полной боеготовности». «Двадцать шестого октября стало тем днем, когда нация ближе всего подошла к ядерной войне», – пишет он в своих «Непочтительных историях пилота военно-воздушных сил». В тот день и сам Клоусон мог ввергнуть мир в губительный катаклизм. По его мнению, «нам чертовски повезло, что мы не взорвали этот мир, и благодарить за это надо отнюдь не политическое или военное руководство страны».

Ошибки, смятение, инциденты, которых едва удалось избежать, непонимание со стороны руководства, о которых говорит Клоусон, сами по себе пугают, но еще больше пугают оперативные командно-административные правила либо их отсутствие. В своих воспоминаниях о пятнадцати суточных воздушных дежурствах в рамках операции «Хромированный купол», максимально возможных, он сообщает, что официальное командование «не обладало возможностью помешать какому-нибудь неконтролируемому экипажу или же одному из его членов привести в боевую готовность термоядерное оружие и использовать его» или даже передать по радио приказ о боевом вылете «всех военно-воздушных сил передового базирования», который потом больше нельзя было бы отменить. Поднимаясь в воздух, экипаж, пишет майор, «мог приводить в состояние боеготовности бомбы и сбрасывать их без дополнительных команд с земли. Никаких сдерживающих факторов в системе попросту не существовало»[249].

По информации генерала Дэвида Берчинела, начальника отдела планирования штаба военно-воздушных сил, в воздух подняли примерно треть всех имевшихся в наличии самолетов. Стратегическое командование ВВС, технически несущее за это ответственность, почти не контролировало ситуацию. А по информации Клоусона, с гражданским Национальным командованием военные сведениями не делились, это означает, что члены ExComm, решавшие судьбу мира, знали даже меньше, чем предполагается.

От устного рассказа генерала Берчинела, свидетельствующего о еще большем презрении к гражданскому командованию, волосы тоже встают дыбом. По его словам, капитуляция русских никогда не подвергалась сомнению. Маневры в рамках операции «Хромированный купол» планировались так, чтобы ясно дать русским понять, что в военном противостоянии они США не конкуренты и их страна может быть быстро уничтожена[250].

На основании документов ExComm, Шелдон Стерн приходит к выводу, что 26 октября президент Кеннеди «склонялся к военному варианту для ликвидации ракет на Кубе», за которым, по планам Вашингтона, должно было последовать военное вторжение[251]. Было совершенно очевидно, что такого рода действия могли привести к гибельной войне, причем это заключение намного позже подкрепили данные о развертывании тактического ядерного оружия и сведения о том, что силы русских намного превосходили оценки американской разведки.

Под занавес встречи членов ExComm, ближе к 18:00 26 октября, пришло письмо советского руководителя Никиты Хрущева, адресованное непосредственно президенту Кеннеди. «Его посыл представлялся совершенно ясным, – пишет Стерн. – Если США пообещают не вторгаться на Кубу, Советский Союз оттуда свои ракеты уберет»[252].

На следующий день, в 10 часов утра, президент опять тайком включил магнитофон и прочел вслух только что переданное ему сообщение телеграфного агентства: «Премьер Хрущев в сегодняшнем письме президенту Кеннеди пообещал убрать наступательные вооружения с Кубы, если США уберут свои ракеты из Турции», то есть ракеты «Юпитер» с ядерными боеголовками[253]. Вскоре эта информация получила официальное подтверждение.

Хотя на членов Комитета информация подействовала как гром среди ясного неба, на самом деле такой ход был предсказуем. «Мы знали, что на неделе может случиться что-то подобное», – проинформировал Кеннеди. Он понимал, что открыто отказаться будет трудно: ракеты «Юпитер» устарели, их и без того планировалось вскоре убрать, заменив усовершенствованными ракетами «Поларис», базировавшимися на подводных лодках. Кеннеди понимал, что, если «от Хрущева поступит это предложение, он окажется в невыносимом положении», потому что, с одной стороны, турецкие ракеты были бесполезными и их все равно планировалось убрать, а с другой – любой член ООН, да и вообще здравомыслящий человек, назвал бы такую сделку «разумной»[254].

В итоге специалисты по планированию столкнулись с серьезной дилеммой. У них на руках было два предложения Хрущева, позволявшие устранить угрозу страшной войны, и каждое из них показалось бы любому «здравомыслящему человеку» честной сделкой. И как на это было реагировать?