Некоторые такие коварные угрозы Вэр обсуждает в том виде, в каком их понимал рабочий класс. Он рассказывает о позиции искушенных рабочих в Нью-Йорке 170 лет назад, придерживавшихся общепринятого мнения о том, что ежедневная зарплата представляет собой форму рабства, и предупреждавших, что в один прекрасный день рабы зарплаты «забудут, что такое мужество и слава в рамках системы, навязанной им в силу необходимости в пику таким их чувствам, как независимость и самоуважение»[359]. Они надеялись, что до этого дня «еще далеко». Сегодня все его признаки налицо, однако стремление к независимости, самоуважению, чувству собственного достоинства и возможности самостоятельно определять свою судьбу тоже бродит неглубоко под поверхностью, готовое вновь заявить о себе, когда его разбудят обстоятельства и активная борьба.
Вопрос о том, каким образом определяется внешняя политика, в международных отношениях является основополагающим. Здесь я лишь в общих чертах обрисую, как, на мой взгляд, можно эффективно исследовать этот вопрос, выбрав в качестве примера Соединенные Штаты по целому ряду причин. Во-первых, с США никто не может тягаться в плане глобального значения и влияния. Во-вторых, американское общество очень открыто и, может быть, в этом отношении даже уникально, так как мы можем узнать о нем больше, чем о каком-либо другом обществе. Наконец, этот пример чрезвычайно важен для самих американцев, которые способны влиять на политический выбор у себя в стране, а в действительности и в других странах.
Существует «общепринятая стандартная версия», традиционная для академической науки, заявлений правительства и общественного дискурса. Она подразумевает, что главной обязанностью правительства является обеспечение безопасности, учитывая, что с 1945 года первейшей проблемой для США и их союзников была угроза со стороны СССР.
Оценить эту верность этой доктрины можно несколькими способами. Один из очевидных вопросов лежит на поверхности: что произошло после того, как угроза со стороны СССР исчезла? Ответ: все продолжилось в точности, как было до этого, просто теперь существует российская угроза.
В 1989 году Соединенные Штаты вторглись в Панаму, убив, по всей видимости, тысячи человек и установив послушный режим. Для регионов, где США выступают в роли доминирующей силы, это обычное дело, но данный случай стал не совсем обычным, поскольку впервые за всю историю крупный акт внешней политики не объяснялся предполагаемой «российской угрозой».
Вместо этого для вторжения придумали целый набор ложных предлогов, не выдерживающих никакой критики. Средства массовой информации взялись восторженно подпевать, восхваляя великолепное достижение, каким стала победа над Панамой, но не обращая внимания на то, что предлоги были названы смехотворные, а само нападение было грубейшим нарушением международного законодательства и подверглось резкой критике во всем мире, особенно в Латинской Америке. Резолюцию Совета Безопасности ООН, в которой содержалось осуждение преступлений американских военных во время вторжения, одобрили единогласно. Впрочем, нет, одна страна воздержалась – Великобритания. А США наложили на эту резолюцию вето[360].
Обычно дело. Все забыто (что тоже обычное дело).
В ответ на крах главного врага – СССР – администрация Джорджа Буша-старшего обнародовала новый бюджет расходов на национальную безопасность и оборону. Он был в точности такой же, как раньше, хотя и объяснялся другими причинами. Оказывается, что Соединенным Штатам надо было поддерживать огромную военную мощь, почти равную совокупной военной мощи других государств, вместе взятых, но не для защиты от Советского Союза, которого больше не было. На этот раз в качестве предлога назвали «развитие высоких технологий» в странах третьего мира[361]. Дисциплинированные интеллектуалы поняли, что высмеивать его будет не очень уместно, и поэтому, как полагается, промолчали.
Новая политическая доктрина настаивала на сохранение «базы военно-промышленного комплекса». Данная фраза представляет собой эвфемизм и подразумевает высокотехнологичные отрасли промышленности, полагающиеся на активное вмешательство в процесс исследования и разработок под патронажем Пентагона (что многие экономисты продолжают называть американской «свободной, рыночной экономикой»).
Один из самых интересных пунктов нового плана касался Ближнего Востока. Было заявлено, что здесь Вашингтон должен развернуть наступательные войска, нацелив их на жизненно важный регион, проблемы которого «нельзя свалить на Кремль». После пятидесяти лет обмана все наконец молчаливо признали, что источником озабоченности на Ближнем Востоке являются не русские, а так называемый «радикальный национализм», то есть национализм независимый, неподконтрольный США[362].
