– Ты странно ведешь себя с того самого момента, когда я приехала к Алисе. Кого именно ты ожидаешь тут увидеть? Я ведь не дура, Софи.
О господи – она думает, что я здесь любовника прячу? Среди полотенец? Это было бы смешно в стиле «приезда из командировки», если бы не было столь ужасно по причинам, которых она и вообразить не может.
– Я не папа! – огрызаюсь я в ответ. – Я ничего плохого не сделала! Не знаю, какого черта Алиса это ляпнула. Кому, черт подери, здесь еще быть, кроме меня или Марка? – Меня начинает слегка трясти.
Она пристально изучает мое лицо:
– Не верю я тебе.
Я открываю рот, но страх сжимает мне горло. А если вломившийся сюда ночью незнакомец поставил «жучки» или скрытые камеры? Он может прямо сейчас слышать каждое наше слово. Мне нужно себя вести очень осторожно. Я еще крепче прижимаю к себе сумочку, где лежит письмо.
– Я знаю, что сегодня выхожу замуж! – выпаливаю я, поскольку моей единственной защитой остается нападение. Мама бледнеет, как полотно. – Выяснила это два часа назад. Разве не удивительно, что я на взводе?
Мама отступает назад, как-то сразу обмякнув.
– Кто тебе сказал? – шепчет она.
Алису мне подставлять нельзя.
– Подруга написала мне по электронке, что не сможет прийти, потому что у нее что-то стряслось. Она, наверное, думала, что пишет Марку, но письмо пришло на мой ящик.
Мама на мгновение закрывает глаза:
– Я же говорила ему, что ничего не получится. Кто-нибудь совершит дурацкую ошибку вроде этой. Ах, бедный, бедный мальчик – как это его потрясет. А он так старался.
– Ему необязательно это знать, – замечаю я. – Я смогу все разыграть, если ты не помешаешь.
– У вас там все нормально? – раздается снизу голос Алисы.
Я хватаю маму за руку.
– Никому ни слова. Обещаешь? – спрашиваю я, прекрасно понимая, что это глупо – требовать прочности у карточного домика, выстроенного на песке в разгар шторма. Мама – самый необязательный человек из всех, кого я знаю.
Она в несвойственной себе манере прикусывает губу, а потом выпрямляется с гордым видом.
– Ни словом, ни духом. – Глаза сверкают так, словно она бросает мне вызов: усомнюсь ли я в ее словах. – Пока мне удавалось успешно хранить тайну. Теперь иди вниз и расскажи все Алисе. Я спущусь через минуту.
Я киваю и торопливо бегу исполнять приказание. Алиса ждет в коридоре, и я с силой вталкиваю ее в гостиную.
– Да знаю я, знаю! – восклицает она, не успеваю я рта раскрыть. – Я не подумала, у меня само с языка сорвалось. Ты договорилась увидеться с Ричем, потому что Марк в отъезде? Ты пришла в ужас, что мы его тут застукаем?
Я секунду молчу, а потом раздраженно бормочу:
– Конечно же, нет!
Сестра скептически смотрит на меня:
– А мне до сих пор очень жаль. Если честно, сегодня я сама не своя. Надеюсь, ты хочешь, чтобы церемония состоялась? – Она качает головой. – А ведь они с Лу тоже там будут! Но я больше ничего не скажу. Если не успокоюсь, то не пройдет и часа, как я всем проболтаюсь.
– Спасибо. А я разберусь с его присутствием там, ладно?
– С чьим это присутствием? – раздается у нас за спиной веселый голос.
Мы обе резко оборачиваемся и видим стоящую на пороге Имоджен. Алиса, верная своему обещанию, снова выступает вперед.
– Ой, привет! – раскованно начинает она. – Софи волнуется, что Марк не успеет прилететь из Берлина к началу банкета.
– Успеет, – беспечно отвечает Имоджен, входя в комнату.
Она при полном макияже и безукоризненной прическе. В легком платье до пола и туфлях на каблуках, а в руках корзина, похожая на мамину. Она очень напоминает Дороти, только без Тото, лет тридцати пяти, слишком худощавую и с заметными тенями под глазами, проступающими сквозь слой искусно наложенного тонального крема.
– С днем рождения, Софи! Я тут тебе кексик испекла к юбилею! – Имоджен запускает руку в корзину и вытаскивает оттуда ярко-розовый кекс, на верху которого помещается огромный ярко-оранжевый цветок из сладкого теста. Он похож на рисунок Ричарда Харгривза. Она осматривает его, прежде чем протянуть мне.
– Спасибо. – Я беру кекс, чувствуя себя так, словно мне врезали по голове бейсбольной битой, и никто этого не заметил.
– Знаю, что ты думаешь, – с гордостью произносит Имоджен. – Но здесь на самом деле лишь двухмерная уилтоновская формочка и стандартный мешочек.
Алиса пристально смотрит на нее:
– Уверена, что она думает совсем не об этом.
Позади нас появляется мама, снова спокойная, хладнокровная и собранная.
– Здравствуй, дорогая! – Она целует Имоджен, потом глядит на часы. – Значит, ты все-таки не выехала тогда, когда сказала?
Сестра краснеет и объясняет:
– Лайза потянула спину, а поскольку мы теперь ее работодатели, нам приходится оплачивать ей больничный. Это означает, что приходящую няню я себе позволить не могу. Эд целый день присматривает за Эви в одиночку. Мне пришлось все им там организовать, прежде чем я смогла выехать.
