Примером войны на истощение могла служить и та блокада, которую организовали «союзники», против Советской России в 1918–1921 гг. Она должна была напоминать ту, которая «парализовала Германию во время войны…, — пояснял представитель французского премьер-министра, — Вокруг России будет воздвигнуто как бы колоссальное проволочное заграждение. Через короткое время большевики начнут задыхаться, сдадутся», а «русский народ получит повод, чтобы восстать». — «Разве ваш шеф примет на себя ответственность за те страдания, которым подобный метод подвергает миллионы русских людей? — восклицал в ответ вл. кн. Александр Михайлович, — Разве он не понимает, что миллионы русских детей будут от такой системы голодать?»[857]
Введение блокады поддержал премьер-министр Италии Нитти. Интервенция, указывал он, неэффективна, она наоборот лишь сплотит и усилит большевиков, и «только смерть от голода миллионов людей в коммунистической России убедит трудящиеся массы Европы и Америки в том, что эксперименту России не следует следовать; скорее, его следует избегать любой ценой. Уничтожить коммунистическую попытку несправедливой войной, даже если бы это было возможно, означало бы гибель для западной цивилизации»[858].
При этом, одновременно Нитти призывал снять блокаду с Германии, поскольку она «неизбежно привела бы спартакизму от Урала до Рейна с его неизбежным следствием в виде огромной красной армии, пытающейся пересечь Рейн». Кроме этого, отмечал Нитти, «я сомневаюсь, что общественное мнение позволит нам намеренно морить Германию голодом…, я очень сомневаюсь, что общественное мнение потерпело бы преднамеренное осуждение миллионов женщин и детей на смерть от голода»[859].
«
Именно стратегия войны на истощение, на основе долгосрочной изоляции России[862], была избрана американской администрацией в XXI веке, поскольку повторение против второй по величине ядерной державы приемов, которые США использовали в Ираке, Ливии или Югославии…, с одной стороны, становится смертельно опасным, а с другой — быстрая военная победа, в данном случае, не только не разрешает никаких жизненно важных вопросов, но и наоборот создает новые, еще более трудно разрешимые.
И этой в войне на истощение Соединенные Штаты обладают несоизмеримым экономическим и военным превосходством над Россией: достаточно сравнить их уровень ВВП и военных расходов, чтобы в этом не осталось никаких сомнений. Мало того, за спиной Соединенных Штатов стоит весь блок НАТО: с началом конфликта на Украине, как отмечает этот факт Foreign Policy, «ЕС стал могущественным кузеном НАТО в экономической сфере». Вместе с тем, предупреждают авторы журнала, Вашингтону «будет все труднее поддерживать единство Запада перед лицом растущих трудностей, вызванных экономическими последствиями войны…»[863].
Но основная проблема заключается в том, что сегодня Соединённые Штаты сами находятся в глубочайшем экономическом и политическом кризисе, который только еще набирает свои обороты: «К нам по-прежнему приковано внимание всего мира, и мы остаемся великой державой. Но стало ясно, — отмечает автор The Washington Post, — что для многих… США стали символом демократического упадка и дезинформации, чьи граждане недовольны и отрицают саму объективную реальность и чьи институты все сильнее выхолащиваются»[864]. «Само слово «демократия» (в Америке) больше не означает власти народа, — вторит 09.2022 The Wall Street Journal, — Теперь оно всего лишь олицетворяет некую священную цель, взывая к которой можно делать все, что угодно — даже полную противоположность чаяниям народа»[865].
