Невзирая на такие фильтры, информация о заговорщиках до Александра I все же доходила. В 1824 году в записке Аракчееву он отметил, что «в обеих армиях, равно как и отдельных корпусах, есть по разным местам тайные общества» [60]. Но всей степени опасности царь не представлял. И не видел морального права карать за собой – возведенным на трон заговорщиками. Возмездие выглядело адекватным, а решение напрашивалось одно… Весной 1825 года Россию посетил принц Оранский. Он был личным другом и Александра, и его брата Николая, и ему государь снова открылся, что намерен отречься от престола. Принц был в полном шоке. Горячо доказывал, насколько это нелогично и абсурдно. Приводил доводы, насколько пагубно это может сказаться и на России, и в целом на монархической идее – властитель самой могущественной державы бросает трон! Принц убеждал царя в разговорах с ним, даже изложил свои доводы письменно, но, как он сокрушенно рассказывал Николаю, убедить не сумел [40].
Да, Александр I знал о заговоре. Но не представлял его масштабов и реальной угрозы. Эти факторы даже сейчас остаются малоизвестными или вообще затертыми. В историческую традицию внедрено представление о восстании декабристов как сугубо внутреннем, чисто российском мятеже. Хотя уже отмечалось, как раз в это время экспортом революций активно занимались Англия, Испания, Италия, Греция… А Россию в Лондоне считали главной соперницей на международной арене. Было бы даже удивительно, если бы британцы не использовали против нее подрывные методы.
Да и сами заговорщики отнюдь не замыкались в российской среде. При последующем расследовании дела декабристов, в показаниях В.Л. Давыдова и Н.М. Муравьева проскользнула информация о контактах революционеров с эмиссарами ордена иллюминатов. С 1824 года были налажены связи «Южного общества» с поляками, а через них с радикальными масонскими структурами других европейских стран [62]. На следствии после восстания арестованные заговорщики сообщали и о связях с тайным «Финляндским обществом», руководство которым осуществлялось из Швеции. А есть ли свидетельства их связей с англичанами? Оказывается, есть. Впоследствии казненный Сергей Муравьев-Апостол рассказал на допросе, как декабрист Княжевич ездил от «Южного общества» в Варшаву, встречался там с британским послом Стрэтфордом Каннингом, возвращавшимся через Польшу из Петербурга в Лондон [62].
И вот на эту фигуру стоит обратить особое внимание. Чарльз Стрэтфорд Каннинг был совсем не рядовым и не случайным дипломатом. Он приходился двоюродным братом премьер-министру Джорджу Каннингу, был членом королевского Тайного совета, а в международных делах всегда оказывался правой рукой лорда Палмерстона, одного из главных режиссеров британской политики «поддержки за границей либеральных течений». Читай – экспорта революций. Палмерстон был и главным русофобом в английской верхушке.
Каннинг уже был знаком с русскими. В ранге посла в 1812 году выступал посредником при заключении Бухарестского мира между Россией и Турцией. Участвовал в Венском конгрессе как помощник главы английской делегации лорда Каспри. А в России он не был постоянным послом. В 1824 году его направили в ранге посла на переговоры о разграничении сфер влияния в Америке – между Российско-американской компанией, осваивавшей Аляску, английской компанией Гудзонова залива, действовавшей в Канаде, и Соединенными Штатами. Причем с США русские очень быстро достигли соглашения и подписали договор почти сразу. А вот с британцами переговоры почему-то затянулись, и Каннинг задержался в нашей стране до февраля 1825 года.
Но здесь необходимо немаловажное пояснение. Российско-американская компания, учрежденная Павлом I в 1799 году, была «полугосударственной». Её акционерами были сам царь, члены императорской семьи, высокопоставленные вельможи. В компанию откомандировывались для несения службы офицеры, нижние чины, военные корабли (все кругосветные плавания наших моряков совершались под флагом компании, а не государственным). Однако юридически это была частная организация.
В ту эпоху подобное положение было обычным. Например, Индию официально завоевывала не Англия, а Ост-индская компания (куда тоже откомандировывались британские офицеры, солдаты, корабли). И Канада точно так же осваивалась не государством, а компанией Гудзонова залива. Однако это значит, что и переговоры о разграничения сфер влияния велись как бы не между государствами. Не в российском Министерстве иностранных дел, а в управлении Российско-американской компании, у нее было свое монументальное здание на набережной Мойки, 72.
