Мы подъезжаем к какому-то новому итальянскому ресторану, и, хотя я совсем не голодна, улыбаюсь, чтобы не обидеть своего спутника, который не оставил меня сегодняшним вечером в одиночестве.
В новом ресторане мне некомфортно — стулья слишком твердые, пицца слишком острая, а освещение тусклое. Я с трудом съедаю кусочек пиццы и оставляю всю порцию Андрею.
— Мне уже не терпится остаться с тобой наедине, — шепчет Андрей и касается моей ладони.
— Мы и так сидим вдвоем, — обескураженно смотрю по сторонам и глупо улыбаюсь, не понимая, что он имеет в виду.
— Все же с нами всегда есть третий… — хорошо, что он не добавляет “лишний”.
Андрей кивает в сторону моего живота и игриво подмигивает.
— Прости, но ребенок — это теперь неотъемлемая часть меня. Будь он внутри или снаружи, — произношу с возбужденным румянцем на щеках, мысленно уверяя себя в том, что я не одна из тех чокнутых «яжемам» и надо бы сбавить обороты.
— Конечно, Дина! Понимаю твои чувства как родителя, но все я же уверен, что тебе удастся хоть иногда посвящать время всецело мне. Потому что я заждался… Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?
Взгляд его голубых глаз такой манящий и притягательный, что я смущаюсь, словно девственница и кусаю губы, чтобы не улыбнуться во весь рот. Дальше Андрей становится шелковым — настолько, что терпит все мои капризы и претензии оставшийся вечер и везет меня домой ровно тогда, когда я этого желаю.
В доме тихо и спокойно — я зажигаю свет в каждой комнате и с опаской бреду на второй этаж. Несмотря на то, что в доме есть видеонаблюдение и участок охраняется — мне страшно. Сердце стучит сильнее обычного, а по телу пробегает холодный пот, когда я слышу громкий лай собаки за окном и шорох на чердаке.
Именно по этой причине я старалась целый день отсутствовать дома, чтобы не прозябать здесь от одиночества и мнимых ужасов. Но видимо самый пик моих страхов приходится на ночное время.
Закрывшись на все замки и даже в своей комнате, звоню Дане. Только с ним я могу говорить обо всем на свете, не подбирая слов и не придавая значения тому, как выгляжу при этом. Воронов сегодня молчалив как никогда, но он вполне заинтересованно выслушивает мои нелепицы и опасения.
— Я всегда с тобой, Федотова. Просто сейчас на интуитивном уровне, — его слова откладываются у меня в подсознании, и почему-то я ему верю. Хочу верить.
Помню как после окончания десятого класса погожим летним днем, Даня сообщил мне о том, что уезжает на все летние каникулы к тетке в Испанию. Я тогда сильно расстроилась, потому что с Вороновым было весело, интересно и нескучно и мне предстояло провести целых три месяца без него. Компьютера у меня не было, а звонки из-за бугра были очень и очень дорогими.
«Оставь мне что-то, что будет напоминать о тебе», — попросила я Даню.
Он озадаченно почесал рукой затылок и сказал, что у него с собой ничего нет. Тогда я подошла к нему вплотную и под удивленный взгляд черных глаз помогла ему освободиться от белой импортной футболки, оголяя подтянутый живот с крепкими мышцами на всеобщее обозрение.
«Я украду твою футболку, Ворон. Буду ночами вспоминать о тебе», — я имела ввиду, что буду использовать футболку как ночнушку.
«Ты сильно не увлекайся, ночами-то…», — Даня подмигнул и протянул её мне.
Я тогда жутко покраснела и смутилась, но футболку забрала.
Откладываю телефон в сторону, украдкой бреду в комнату Воронова, нахожу на полке его мятую футболку-поло черного цвета, на которой остался запах терпкого парфюма, несмотря на освежающие нотки стирального порошка. Так же украдкой возвращаюсь назад в свою комнату.
Понимаю, что со своим животом физически не влезу в футболку, поэтому просто прижимаю её к себе, закрываю глаза и моментально засыпаю.
Никогда еще не возвращался домой с таким желанием. Обычно меня встречал пустой дом, тишина и одиночество, а сейчас я совершенно точно знаю, что там меня ждут. Диана звонила уже трижды за сегодняшний день, и спрашивала, в котором часу я прибываю в аэропорт.
Когда ступаю на московскую землю, то спешу попрощаться с Мамонтовым и первым делом направляюсь к цветочному магазину. Так, кажется, поступают типичные мужья, когда возвращаются из командировки?
Как только открываю входную дверь, то в ноздри моментально проникает аромат сочного мяса, который витает в доме, заставляя мой пустой желудок громко и настойчиво урчать. Диана стоит в прихожей, прислонившись боком к стене. Ее черты лица с началом беременности стали мягче, женственнее. На место броского макияжа и ярких платьев с откровенным декольте пришли нежные оттенки и комфорт в выборе вещей. И у меня язык не повернется сказать, что она стала хуже выглядеть. Для меня определенно нет.
Диана подходит ближе и утыкается лицом в мою грудь.
— Наконец-то, Воронов! Просто блин наконец-то…
— Настолько сильно соскучилась? — целую ее в макушку и протягиваю букет цветов.
Диана принимает их и вдыхает приятный запах розовых пионов.
