— Видишь? Даже Бенони не нравится. Как же это так, Пеницэ? Почему ты не умеешь варить повидло? На что это похоже? — продолжал дразнить меня Тимофте, но вдруг хлопнул себя по лбу и сказал серьёзно: — Мы зря теряем здесь время. Ведь ребята ждут нас в школе. Наверно, уже прибыл и грузовик с фабрики.
Как же мне быть? Уйти я не мог. Надо было дожидаться Санду.
— Давай подождём немного. Время ещё есть.
Но Тимофте даже слушать не хотел:
— Что значит — подождём? А вдруг там что-нибудь перепутают?
— А скажи тогда, как мне быть с повидлом.
— «С повидлом, с повидлом»! Оно будет вариться и без твоей помощи. За ним прекрасно присмотрит Бенони.
— А лопаткой орудовать будет тоже Бенони? Может, ты его научишь?
— Ну ладно, раз не хочешь идти… — Тимофте подозрительно усмехнулся. — В общем, я понимаю, тебе приятнее читать Жюля Верна, чем грузить железный лом. Только знай, я всё расскажу ребятам.
— Рассказывай, ябедник.
— Значит, не пойдёшь?
— Пойду, но только когда вернётся Санда.
Тимофте рассмеялся:
— Когда вернётся Санда? Ха-ха-ха! У тебя раньше усы отрастут. Ты и сам, думаю, был бы не прочь очутиться теперь там, где твоя сестра…
— Где?
— На пляже.
— Что ты мелешь?
— Мелю? Это она тебе нагородила, а ты и торчишь как дурак. Я её только что видел на трамвайной остановке около аптеки. Она стояла там ещё с одной девушкой, и я сам слышал, о чём они говорили…
— Врёшь! — рассвирепел я.
— Ну и натянула она тебе нос! — захохотал снова Тимофте. — Обвела вокруг пальца. На, мешай своё повидло, повар несчастный! — И он протянул мне лопатку.
Я отшвырнул её в сторону так, что она попала в конуру Бенони и разлетелась на мелкие кусочки. Испуганный пёс залаял, а я сразу же принял решение:
— Пошли в школу!
Больше я не промолвил ни слова и быстро зашагал такими большими шагами, что даже Тимофте еле поспевал за мной.
Так вот, значит, какое у неё срочное дело! Вот какой у неё «секрет»! За это я должен ей обязательно отомстить! Я вспомнил, сколько раз Санда отчитывала меня за самые мелкие проделки, сколько раз ябедничала маме. А я, я должен терпеть? Ладно, Санда, теперь мы увидим!
Я вернулся из школы часа через два. Во дворе — никого. Видно, Санда ещё не пришла. «Тем лучше», — подумал я, негодуя, и подошёл к печурке, на которой кипело повидло.
Что я там увидел! Повидло выкипело. Чёрные дымящиеся полосы стекали по стенкам котла и застывали толстой коркой. Спокойного бульканья больше не было слышно, раздавались лишь странное шипение и какие-то приглушённые раскаты. Сильно пахло горелым.
Что-то будет, когда мама узнает, что повидло пригорело? Закрыв глаза, я подскочил к котлу. Горячие капли летели во все стороны, обжигая мне руки, ноги и шею. Но котёл нужно было обязательно снять с огня, иначе всё превратится в пепел.
Дым душил меня, разъедал глаза. Я схватил с земли полено и попытался столкнуть котёл, но он был большой и тяжёлый, как скала, и я чувствовал себя бессильным. Ну хоть бы немного сдвинуть его с того места, где сильнее всего бушует пламя, остановить эту густую, шипящую лаву, разбрасывающую во все стороны огненные брызги.
Я изо всех сил налёг на полено. Раздался скрип, и лишь чудом я не упал на печурку. В тот же миг котёл перевесился над краем печурки и, сухо треснув, перевернулся. Я отскочил в сторону, но поток повидла всё-таки не миновал меня и мне показалось, будто я сунул ноги в кипяток. Я совсем растерялся от боли и закричал. Повидло растекалось по земле, смешиваясь с пылью и мусором.
Дымящиеся потоки его дошли до конуры Бенони. Пёс жалобно завизжал и одним прыжком очутился на крыше своей деревянной конуры.
Пропало всё повидло. Что-то будет, когда узнает мама?..
Немилосердно жгло ноги. Уже сквозь туман увидел я маму, и в это же время у меня подогнулись колени. Больше я не помнил ничего…
Я пришёл в себя лишь вечером. Кто-то укутывал мне ноги, в нос ударил едкий запах лекарств.
— Спи, Флорикэ, спи! — раздался чей-то голос, кажется, мамин.
Всю эту ночь меня мучили кошмары.
На второе утро, когда я открыл глаза, будильник показывал девять часов. Я почувствовал, что голоден как волк. Ко мне подошла мама с тарелкой супа. Как мне стыдно было смотреть ей в глаза!
— Ничего, мальчик, подними голову. Ты ни в чем не виноват, — сказала она очень печально.
После вошла в комнату Санда, но мы с ней не обменялись ни словом. Глаза у неё были красные и вспухшие. Было видно, что она плакала.
Прошло уже три дня. Никто в доме не говорил ни слова про историю с повидлом, и это тревожило меня… Лишь врач — похожий на барсука старичок, приходивший перевязывать мне ноги, — заметил однажды:
— Да, молодой человек, много хлопот наделало нам это повидло…
Он всё-таки обещал, что я встану с постели до начала школьных занятий.
Меня пришли навестить ребята. Они пробыли у нас часа три, и всё это время мы смеялись. Последним ушёл Джелу.
— А что ты делаешь целыми днями? — серьёзно спросил он меня на прощание.
— Ты разве не видишь? — удивился я. — Лежу.
— Я это вижу, но о чём ты думаешь?
— Как перевернулся котёл с повидлом.
— Это ерунда, — заявил он резко, — всё это чистая случайность. А о жизни ты не думаешь?
