– Я не спрашивала. Мне и в голову не пришло… Я все время боялась, вдруг он что-нибудь выкинет, понимаете? Начнет крушить все… Он неистовый! А он подпер голову руками, глаза закрыл… Я боялась шевельнуться. А потом он вдруг говорит: можно посмотреть ее комнату?.. Я кивнула, и он вошел в спальню сестры. Закрыл дверь и оставался там минут десять. А потом ушел, не сказав ни слова, как будто забыл обо мне. Даже дверь не захлопнул, а прикрыл. Он не мог убить… я думаю.
Они помолчали.
– Вы сказали, что Бродский сходит с ума. Это фигура речи или…
– Он постоянно звонит мне, ему хочется поговорить о сестре. Он ищет в нас сходство, говорит, что мы похожи… Я отказываюсь встречаться, но иногда приходится соглашаться, мне его жалко. Он смотрит на меня, и мне кажется, что он видит во мне сестру, хотя мы совершенно не похожи. А я смотрю на него, слушаю и думаю, что в нем нет ровным счетом ничего из того, что могло бы ее привлечь. Он неинтересный, скучный, нудный человек… Да, порядочный, честный, но… этого мало! Не понимаю! Все это так нелепо…
– Говорят, он талантливый архитектор…
– Да, знаю. И человек наверное, хороший, но я не представляю себе их семейную жизнь… Я не верю в эти отношения! Наверное, я не должна так говорить, но действительно не понимаю… Хотя сейчас это уже неважно, – она махнула рукой. – И еще я подумала: если сестру убили из-за свадьбы… ревность, зависть, колье напоказ, то она сама подготовила почву для убийства… понимаете? И самое ужасное, что свадьба – скорее всего, блеф, шутка. Я останавливаю себя, так можно додуматься до чудовищных вещей…
– Что вы собираетесь делать с бизнесом? – спросил Федор после продолжительной паузы.
– Не знаю. Сама себя все время спрашиваю… ожидаю, что осенит. Не могу уснуть, все представляю, с чего начать, если вдруг решусь… Дядя Паша был мне настоящим отцом, хотя я так и не сумела сказать ему «папа». Он часто повторял, что оставит все мне, а сам построит шалаш на реке, и в город только по праздникам. Меня мучает совесть, я чувствую, что должна… Но это такая ноша! А с другой стороны… азарт, что ли! Вы извините, что я все вот так вываливаю… просто не знаю, что делать.
– Оля, можно пригласить вас на ужин? – вдруг спросил Федор.
– На ужин? – Она растерялась и порозовела скулами. – Но вы меня уже приглашали… и сейчас тоже! Мне здесь очень нравится, это пианино при входе, такое наивное…
– Это молодежное кафе, а я имел в виду куда-нибудь для взрослых. В «Белую сову», например, там интересная программа. Тем более вы не можете уснуть ночью…
Оля смотрела на него с улыбкой, и Федор заметил, что глаза у нее не голубые, а зеленые!
– Я нечасто бываю в ресторанах… Знаете, давайте я лучше приготовлю
– Стубицу? Никогда не слышал! Это… что?
– Мясо с черносливом, тушенное в вине. Его подают с клецками, но я могу сделать с картошкой. Хотите?
– Хочу! Мой аппетит просыпается к ночи… По-моему я уже упоминал. Мясо с черносливом… интересно! Умеете вы убеждать.
Оля обрадовалась:
– Тогда завтра? Часов в семь?
– Прекрасно! Завтра в семь. Диктуйте адрес. Утром позвоню и напомню.
Астахов, не здороваясь, рявкнул:
– Ну? Давай по-быстрому. А то меня тут… имеют в хвост и гриву! Начальство собирало, мозги чистило… э-э-э… – Тут капитан выразился сильно и от души.
– Что ты собираешься делать с Бродским? – спросил Федор.
– С Бродским? Ну да, конечно, Бродский! Расстрелять к чертовой матери и всех делов!
– Я серьезно.
– Я тоже. Ты… ты… ты же опером был! Диплом юриста… пока не ударился об науку! Что ему предъявлять, по-твоему? Подумай своей умной головой, философ! Грабитель видел убийство, но это не точно. Жертва оставила наследство Бродскому, значит, убийца – он, но это не точно. Сапожники выдали заключение, что сердечный приступ, но это не точно. Вор откинулся и стал его шантажировать, но это, опять-таки, не точно. Он его замочил, но это снова не точно. На пару с Савелием сочиняли?
– Ты же понимаешь, что подобные совпадения…
– Не понимаю! Не вижу никаких на хрен совпадений! Дай мне факты, а не… фигню!
– Не будешь?
– Угадал. Еще вопросы?
– Кто составил завещание? – Федор слишком хорошо знал своего друга.
– Даниил Драга, кореш твоего Бродского, – после паузы сказал Астахов.
– Сам проверил? – не удержался он.
– Курсант. Иди к черту! – Капитан всех стажеров называл курсантами.
На том они расстались, и Федор пошел… не к черту, разумеется, а в нотариальную контору Даниила Драги, что на улице Пятницкой. В приемной он спросил господина Драгу. Строгая девочка в очках уточнила, по какому вопросу и есть ли предварительная запись. Федор улыбнулся и сказал, что по личному. Поколебавшись, девочка сняла трубку внутреннего телефона.
