Но прошли времена крепостей! Опыт европейской войны показал, что огонь современной артиллерии превращает бетон и железо в пыль, а самой прочной силой на свете остается человеческое мужество.
Перед капитуляцией Перемышля, в 1915 году, австрийцы взорвали почти все форты. Тринадцатый был подорван наполовину. Много лет спустя польское правительство, желая освободить территорию, занятую этими уже бесполезными развалинами, заключило договор на разборку фортов. К работам на форте приступили летом 1923 года. Взрывали один его этаж за другим, добывая железо и сталь, которые согласно договору с одной фирмой шли в пользу предпринимателя. После двух недель работы добрались до самого низа. Руководитель работ увидел там железные двери, которые не были указаны в плане.
Двери сняли и за ними обнаружили лестницу, которая спускалась вниз. По приказу инженера один из рабочих вооружился фонариком и направился к лестнице.
— Смотри, чтобы тебя там какая-нибудь холера не укусила! — пошутил кто-.то из товарищей.
— Я сам ее укушу! — весело выкрикнул парень, исчезая в подземелье,
Рабочие принялись за обед.
Вдруг в глубине форта раздался приглушенный вопль. Крик повторился, и был он таким отчаянным, полным такого ужаса, что у рабочих волосы встали дыбом.
Все бросились к дверям подземелья. На ступеньках, недалеко от входа, лежал без сознания парень с искривленным в страшной гримасе лицом. Рука его судорожно сжимала разбитый фонарик. Несчастного вынесли на поверхность и положили на траву.
Когда парень очнулся, из его выкриков можно было разобрать только два слова: «Какой ужас! Какой ужас!» Решили, что он лишился рассудка.
Группа рабочих во главе с инженером спустилась в подземелье. Внизу тянулся длинный коридор. Множество дверей вели в маленькие камеры с низкими сводчатыми потолками и тяжелыми бетонными стенами.
Коридор кончался обширным залом с колодцем. Отсюда расходились еще два маленьких коридора, образуя по отношению к тому, по которому пришла группа, как бы римское «V». Расположение камер здесь было несколько иное.
В страшном беспорядке на стеллажах лежали остатки провианта, множество опорожненных консервных банок, ящики и мешки с заплесневелыми сухарями. Вокруг шныряли крысы величиной с доброго кота...
В следующей камере валялись остатки обмундирования и постельных принадлежностей. Когда вскрыли последние, четвертые двери, рассказывал руководитель работ, перед ним, освещенный отблесками фонарика, на фоне серого бетона, посреди бочек, ящиков и мусора предстал призрак... Страшный, чудовищный: голый скелет, обросший седыми волосами.
Рядом послышался треск взломанных дверей. Гулкое эхо прокатилось по всем коридорам и камерам. Призрак вздрогнул, поднес руки к ушам, скривился от боли и начал ритмично раскачиваться то вправо, то влево, издавая при этом хриплые стоны.
Все как безумные бросились к выходу. Никто не хотел быть последним.
Обследование подземелья показало, что доступ в него был возможен лишь через одни двери. А двери эти были завалены еще в 1915 году, когда австрийская армия сдавала русским Перемышль. Во время взрыва там находились два человека, о которых австрийские контрразведчи-. ки, по-видимому, забыли. Одна из этих жертв прожила в замурованном подземелье восемь лет и наконец была «спасена».
Кем же были эти люди? Как они жили в этом склепе? Какие муки переживали? Какая судьба постигла того, от которого остался только скелет: истаял ли он, как свеча, или пал жертвой более сильного товарища, а может быть, покончил с. собой, не вынеся печальной жизни?
Среди различного хлама и мусора один из рабочих подобрал консервную банку. Из нее выпали нож, спички, карандаш и тетрадь.
Записи на русском языке... Сперва отличный, устоявшийся, четкий почерк интеллигентного человека постепенно переходил в какие-то каракули, временами такие, что их трудно было разобрать. И все же их разобрали:
