- Вы случайно не знаете, никто из соискателей не прихрамывает?
- Прихрамывает?
- Да. При ходьбе.
- Нет. Я никого из них не видел. Как я уже говорил, я мало этим занимался. Этот вопрос был целиком и полностью в ведении Эрика.
Они опросили других сотрудников фирмы, но ничего путного не узнали.
- Из тех, кого вы видели, никто не хромал? - обратился Улофссон к молодой блондинке, сидевшей у входа, в кабинке с надписью «Справочная».
- Нет,- ответила девушка, продолжая жевать резинку и почесывать карандашом во взбитой, покрытой лаком прическе.- Говорю вам, я даже не задумывалась над тем, кто тут приходил наниматься. Знаю, были несколько человек, но я к ним не приглядывалась и никого не запомнила. Для меня это просто лица, не больше…
- Значит, те, кто шел к Фрому, просто шагали себе, не спрашивая, куда им идти?
- Ясное дело… приходят и спрашивают куда.
- Но не говорят, по какому вопросу?
- То-то и оно. Не говорят. Никогда. Скажут: мне, мол, к такому-то. А больше ни словечка.
- Вы хорошо знали Ингу Йонссон?
- Ингу? Почти нет, если хотите.
- Вы что же, даже не разговаривали?
- Почему? Разговаривали, но не то чтобы очень общались. О чем нам особо говорить-то?
- Она вам не нравится?
- Да, если уж на то пошло.- Девица равнодушно пожала плечами.
- Вы не знаете, с кем из мужчин она встречалась?
- Нет.
- И не видели ее в обществе молодого человека?
- Нет. Но я бы не удивилась… блудливая макака…
- Что-что?
- Зря я это сказала…- Она прикусила губу, и брови ее поднялись высоко-высоко, к самым корням волос. Впрочем, расстояние это было от природы невелико.
- Тут вы, пожалуй, правы,- сказал Улофссон.- Но извольте немного пояснить свои слова.
- Ну… на праздниках фирмы и на рождество она вечно исчезала с кем-нибудь или кто-то провожал ее домой.
- Кто же, например?
- Все время разные.
- Значит, никто в частности.
- Да, выходит, так.
- Ваши сослуживцы назойливы? Она хихикнула.
- Так как же?
- Ну… обыкновенно…
- Значит, и вы…
- Уж за себя-то я как-нибудь постою. Не сомневаюсь, подумал Хольмберг.
Чуть ли не поголовно все, кто путался с Ингой Йонссон, не стыдились этого и даже не пробовали утаить.
Выяснилось, что минимум семеро сослуживцев попользовались ее благосклонностью. Во время праздников.
- Я бы сказал, она была сговорчивее Аниты,- заметил очкастый художник по фамилии Грюндер.
- А кто такая Анита? - спросил Хольмберг.
- Девчонка из «Справочной», здешняя секс-бомба. Быть не может, чтобы вы ее не заметили!
- Я с ней уже потолковал,- сообщил Улофссон.
- Так она в прошлое рождество даже на столе плясала, голышом. Этакое секс-шоу для узкого круга.
И Грюндер живописал, как юная блондинка Анита Ханссон устроила стриптиз, а потом изобразила весьма рискованный танец живота.
- Не пойму, как ее жених терпит все это.
- Он тоже был на празднике?
- Нет, конечно, черт побери. Праздники устраиваются для узкого круга. Без жен и без мужей.
- А Фром при этом бывал? - полюбопытствовал Хольмберг.
- Что вы! Ровно в одиннадцать он всегда отчаливал. Не-ет, он…
Однако о молодом приятеле Инги Йонссон решительно никто не знал.
Направляясь к выходу, Улофссон не удержался и с любопытством взглянул на Аниту. Что она будет делать: просто посмотрит на него или начнет флиртовать? Может, стоило бы затесаться на ближайшую вечеринку под каким-нибудь служебным предлогом, подумал он.
На улице было тепло и солнечно. Все вокруг дышало весной.
Автобусы и машины, пуская сизые облака выхлопных газов, теснили велосипедистов.
В лавке напротив шла бойкая распродажа обуви.
Было пятнадцать минут четвертого. Оба они проголодались.
- Видимо, это и есть ключ ко всему,- предположил Улофссон, похлопывая по лежащей на столе папке.
- Вполне возможно, только работы здесь - ого-го! Хотя все вроде и разложено по полочкам. Но может, все-таки выйдем на человека, который стрелял в Бенгта, - с надеждой сказал Хольмберг. В голосе его слышались стальные нотки.
- Да… и в Фрома. И с Ингой Йонссон разделался, наверно, тоже он. Не забывай об этом…
Подали голубцы, и некоторое время оба молча жевали.
- Интересно, как она там,- сказал Хольмберг.
- Эмиль знает, наверно. А вот как с Бенттом?..
- Да…
- Попадись нам этот гад!..
Хольмберг кивнул и залпом осушил стакан молока. Кофе решено было выпить в управлении.
Они чем-то напоминали упряжку лошадей, которые сбились с пути и изо всех сил стараются найти дорогу. Оставшись без руководителя и шефа, они потеряли направление, а шеф был далеко, где-то на грани между жизнью и смертью.
Их обуревало одно-единственное стремление: выманить преступника из логова.
Как в охоте на лис.
Необходимо найти нору.
А еще они жаждали сделать свое дело.
Теперь же появился дополнительный стимул, личный.
Охотник и дичь - полиция и преступник.
Хольмберг надеялся обнаружить в папке ответ на все свои «почему».
От нетерпения он даже вздохнул. Ведь надо перелистать ни много ни мало сорок два скоросшивателя с документами.
Он раздраженно хлопнул ладонью по столу и встал.
Подошел к окну, выглянул на улицу и достал из кармана сигарету.
С чего начать?
С конца?
Или с начала?
Как, черт побери, приступить?!
