В гостиной витала смерть: то появлялась, то исчезала. Она была у всех на устах, у каждого перед глазами. Кофейный торт отправлялся в желудок, дабы легким достало сил поддерживать беседу о смерти. Кофе забелили сливками и подсластили сахаром, чтобы смягчить грядущую неизбежность. За столом сидели четверо: они наперебой сообщали друг другу, кто, как и отчего, сыпали именами, датами, цифрами, примерами мук и страданий, подробностями агонии, ночной потливости, переломов, нагноений, комы и трахомы.
Миссис Хетт подцепила кусок торта большой, пухлой рукой, словно ковшом экскаватора. Ей даже пришлось на миг прервать рассказ о том, как агонизировал мистер Джозеф Лэнтри, приходившийся ей добрым другом. Она пошире разинула рот, обнажив сероватые десны зубных протезов, вдоль которых тонкой полоской пенилась слюна, и откусила изрядную часть лакомства. Пережевывая и глотая бисквит, грозно сверкая глазами, она живописала подробности кончины мистера Лэнтри, не упуская ни одной мелочи. У бедняги открылось кровохарканье. А кашель был такой, будто это грохотала в метель печная заслонка, — оглушительный, натужный, кошмарный. На шеках у него лежал смертельный румянец. Ее голос звучал все громче. Когда дело дошло до его последних мгновений, она откинулась на спинку стула, затрясла головой и прикрыла глаза, всем своим видом привычно показывая, что такая жестокость судьбы выше ее понимания. Расправляясь с десертом, она брызгала слюной и крошками торта, будто бросала комки сырой земли на крышку гроба мистера Лэнтри.
— Бедный мистер Лэнтри, — изрекла через стол, откуда-то из полумрака, миссис Сполдинг.
— Ох, не говори, — поддакнул мистер Сполдинг.
— Что ж поделаешь, — сказал мистер Хетт, помешивая черный кофе.
Для приличия все помолчали. У миссис Хетт в голове тикал потайной хронометр: каким-то чудом он безошибочно определял тот промежуток времени, после которого не грех продолжить беседу. Да и то сказать: покойника следует уложить чин по чину, засыпать подобающими словами и паузами, а уж потом приниматься за следующего — хоть в алфавитном, хоть в каком другом порядке. Нужно только научиться подрагивать веками и безвольно опускать руки по сторонам от десертной тарелочки, выказывая тем самым неизбывную тоску и скорбь.
Миссис Сполдинг воспользовалась этой паузой, чтобы предложить гостям еще торта.
Мистер Хетт попыхивал трубкой.
— А знаете ли вы, сколько времени мы не сиживали за одним столом? Двадцать лет. Все разъезды, разъезды. Сегодня вернулись в город и думаем: а застанем ли мы вас, чертяки, в живых?
Все дружно посмеялись: приятно иногда перехитрить саму смерть.
— Что хорошего произошло в городе, пока нас не было?
— Помните Билла Сэмюелсона? Умер.
— А что у него было?
— Пневмония, — сообщил мистер Сполдинг.
— Дифтерия, — поправила миссис Сполдинг.
Мистер Сполдинг встретился глазами с мистером Хеттом.
— Хелен Ферри, Том Фоули, Генри Мастерсон — все приказали долго жить.
— А как там… эта… Элейн Филлипс? — Мистер Хетт осторожно покосился на жену. Жена хлопнула ресницами.
— Элейн Филлипс? — переспросил мистер Сполдинг. — А ты не слыхал? Как вы с Литой поженились, она тут же подала на развод и уехала жить в Огайо.
— Вот оно как, — только и сказал мистер Хетт.
Жена испепелила его взглядом.
— А через год ее не стало, — добавил мистер Сполдинг.
— Что? — вскричал мистер Хетт.
Миссис Хетг одарила кроткой улыбкой стену и достала платочек, чтобы промокнуть нос. Платочек скрыл от мужа ее губы. Сам мистер Хетт уставился на ковер.
Теперь женщины могли без помех перебрать имена.
Гасси Сондерстром? Жив покуда. Так-так. Беренис Холдридд? Умерла.
Миссис Хетт, преобразившись в некую Сильвию Гэмвелл, забежала в кафе при аптеке, съела кусочек недоброкачественного пирожного, доковыляла до автобусной остановки и рухнула замертво, чем обрекла себя на вскрытие, свидетелями которому стали мистер Хетт и чета Сполдинг. Тщательное исследование показало: у нее в организме скопилось такое количество яда, образовавшегося из протухшего крема, что изо всех внутренностей буквально вырывались фосфоресцирующие пары, напоминавшие об огнедышащих драконах. Миссис Хетт столь достоверно изобразила предсмертную агонию мисс Гэмвелл, что остальные сочли за лучшее перебраться от стола на диван.
— А нечего ходить в низкопробные кафешки, — отрезала миссис Хетт.
— Я, например, торты всегда сама делаю, — сказала миссис Сполдинг. — Лучше уж дома умереть, по своей вине!
— Ну-ну, — Миссис Хетт запила хохот глоточком кофе. — Моя подруга Элма как-то сделала домашний маринад из овощей. Не могла нарадоваться, что свадьбу решили справлять дома, в субботу; а через десять дней женишок ее уже гулял с другой и знай посылал венки на городское кладбище.
Один из мужчин поинтересовался:
