— Тебе не нужно понимать, — сказал я, теряя терпение. — Тебе нужно отвечать на вопросы.
— Мы просто пытались найти орудие против вас, — сказал он. — Создать человека, способного противостоять цинтам на равных. В перспективе — создать целое войско таких людей.
«Он врет», — сообщил мне Сэм. Как будто я сам этого не понимал.
Я выстрелил мужчине в мясистую часть бедра, прицелившись так, чтобы не задеть артерию или не перебить кость. Просто чтобы ему стало очень больно, и он пересмотрел свои взгляды на жизнь.
В ночном лесу выстрелы разносятся далеко, но я посчитал, что места здесь безлюдные, и вряд ли кто-то придет выяснять, что тут происходит.
— Наказание за ложь, — пояснил я. — Когда ты солжешь в следующий раз, я прострелю тебе колено, и ты в лучшем случае будешь хромать весь остаток своей никчемной жизни. А теперь давай сделаем вид, что я снова задал вопрос, и ты размышляешь над ответом.
Его лицо искривилось от боли и страха. Он хранил молчание, лихорадочно соображая, что делать дальше. Его проблема заключалась в том, что он не знал, как далеко простираются мои знания, а значит, ему было сложно выдумать правдоподобную ложь.
А может быть, он подумал, что я блефую и был готов рискнуть еще раз.
Вопреки моим ожиданиям, он оказался крепким орешком.
Я вздохнул и прицелился ему в колено.
— Наказание за молчание будет таким же, как и наказание за ложь.
— Постой, — сказал он. — Мы всего лишь проверяли одну теорию…
— Вы искали способы воздействовать на прошлое в целях изменения настоящего, — сказал я, и его глаза округлились от изумления.
— Откуда ты знаешь?
Поскольку ему ничего не было известно о Сэме и истории его цивилизации, объяснение у него могло возникнуть только одно, и оно было весьма неприятным. Где-то в их рядах завелся предатель, который сливал информацию другой стороне. Иначе объяснить мою осведомленность он просто не мог.
— Сам подумай, — сказал я. — Как глубоко вы пытались забраться?
— У нас не было задачи забраться в какой-то конкретный временной период, — сказал он. — Мы проверяли само наличие такой возможности.
«Хе-хе. Спроси, как они собирались вернуть своего человека».
Но я спросил о другом.
— Сколько еще таких установок у вас есть, помимо этой?
— Это был единственный экземпляр.
Может быть, он и лгал, но проверить его слова не было никакой возможности.
— Почему вы предполагали, что подопытный может стать агрессивным?
— Подопытный? А, Игорь… Мы знали, что это опасный эксперимент, и не исключали возможности, что в результате его рассудок может быть поврежден…
«Он хочет сказать, они не знали, что это дорога в две стороны», — сказал Сэм. — «И что сознание из прошлого может завладеть сознанием этого парня с весьма высокой долей вероятности. Они не думали, что это будет полноценный обмен разумами, совершенный через пространство и время. Я ухудшаю свой прошлый прогноз. Они бы и за пару десятков лет не разобрались, как это работает, и что им нужно сделать для победы. Не говоря уже о том, что и с выбором эпохи они промазали, как минимум, на несколько столетий. Поступай с ним, как хочешь. Этот человек не опасен для Ван Хенга и совершенно бесполезен для нас».
Наверное, разумнее всего было его пристрелить. Ликвидировать последнего живого свидетеля, по возможности замести все следы. С местным сопротивлением мне все равно не по пути, это было понятно и до сего прискорбного инцидента.
Конечно, я не отказался бы обзавестись союзниками, но эти были, скорее, балластом, чем полезным грузом.
Но я решил рискнуть. Чем черт не шутит, вдруг у них есть еще какой-нибудь проект, который окажется удачнее предыдущего, и они смогут создать новый источник неприятностей для империи цинтов.
Чем больше потенциальных точек напряжения, тем лучше.
Поэтому я просто всадил в него еще один дротик с транквилизатором и оставил лежать на земле. Может быть, он истечет кровью, может быть, просто простудится, а может быть, в конце концов его таки подберут и выходят свои.
Это была уже не моя проблема. Я и без того отставал от графика, а еще мне следовало придумать, что я скажу Ван Хенгу, когда он потребует отчет.
Разумеется, Ван Хенг хотел получить от меня отчет лично, но характер наших рабочих отношений диктовал, чтобы личная встреча произошла подальше от людных мест, и в означенное время в означенном месте меня ждал транспорт.
Это был черный микроавтобус с тонированными стеклами, неотличимый от того, на котором я покидал тайную базу Сопротивления. Внутри, помимо водителя, был только один симб, который сначала открыл для меня дверь, а потом уселся в кресло напротив и принялся сверлить взглядом. Я нашел в чертах его лица фамильное сходство с моим… человеком, которому я временно присягнул. Наверное, это был один из его многочисленных племянников.
В последнее время меня часто перевозили таким образом, чтобы я не мог видеть дорогу, и это уже начинало раздражать, но Ван Хенг был не из тех людей, которым стоит высказывать свое раздражение.
