- Видела бы ты ее лицо, - произнес Кэмерон своим низким глубоким голосом. – Она почти начала плакать.
- И вовсе нет! – одернула его Скарлетт. – Я просто… Ну, ты же знаешь, - теперь она обращалась ко мне, - это для всех беременных так волнительно. Может, для других людей это и ерунда, но для меня это важно. По-настоящему важно, Галлея.
- Я понимаю, - я обняла подругу, и мы обе опустились на ступеньки. Я смотрела на Скарлетт, ее лицо раскраснелось, а руки безотчетно бродили по животу. Я хотела рассказать ей о своем решении, но сейчас не было ничего важнее, чем эти легкие толчки под ее кожей. Просто не могло быть.
Весь день 31 декабря мама провела, надраивая дом, как сумасшедшая, готовясь к ежегодной вечеринке по случаю Нового года. Она была так занята с самого утра, что, лишь когда я подняла ноги, чтобы она могла протереть пол под диваном, мама обратила на меня внимание первый раз за день.
- Итак, какие планы на сегодня? – поинтересовалась она, распыляя затем полирующее средство на столик и атакуя его тряпкой. – Вы со Скарлетт пойдете смотреть, как спускают шар на Таймс Сквер?
- Не знаю, - пожала плечами я. – Мы еще не решили.
- Ну, я тут подумала, - произнесла она, протирая каминную полку, а затем вытирая пол под елкой (которая, к папиному недовольству, все еще стояла в полном наряде из гирлянд и шаров), - почему бы тебе не остаться дома и не помочь с вечеринкой? Мне бы это не помешало.
- Да, точно, - согласилась я. Честное слово, я думала, что она шутит. Это же Новый год, ради бога! Я наблюдала за ней, прибирающейся на книжной полке.
- К нам придут Ваны, и ты могла бы присмотреть за Кларой, к тому же, вам со Скарлетт всегда нравилось помогать на вечеринках…
- Погоди секунду, - остановила я ее, но мама переставляла фигурки Щелкунчиков, словно ее жизнь зависела от этого. – У меня уже есть планы на сегодня!
- Ты же сказала, что нет, - весело отозвалась мама, поднимая фотографию из Большого Каньона, которая когда-то успела перекочевать на книжную полку, и вернула ее на камин. – Это звучало, как будто вы со Скарлетт еще не решили, чем займетесь. Вот я и подумала, что будет лучше…
- Нет, - твердо ответила я, немедленно понимая, что мой голос звучит с большим нажимом, чем следовало бы. – Я не могу.
Втайне я ожидала, что она обернется, укажет на меня тряпкой для пыли и скажет: «Ты собираешься переспать с ним сегодня!», доказав тем самым, что, действительно, может прочитать мои мысли.
- Мне подумалось, что вы со Скарлетт можете посмотреть телевизор и поболтать здесь с тем же успехом, что и у нее дома. И было бы спокойнее знать, что ты здесь.
- Это же Новый год, - проговорила я. – И мне шестнадцать. Ты не можешь заставить меня остаться дома.
- Ох, Галлея, - со вздохом отвечала мама, - не нужно быть такой драматичной.
- А почему тогда ты такая драматичная? Ты не можешь просто так заявить в пять вечера, что мне, оказывается, не позволено выходить из дому. Это несправедливо!
Мама обернулась, взглянула на меня, застыв с фигуркой собаки в руке.
- Ладно, - наконец, сказала она, внимательно разглядывая меня. – Можешь пойти к Скарлетт. Но знай, Галлея, что я доверяю тебе. Не заставляй меня пожалеть об этом.
Мне вдруг стало трудно смотреть ей в глаза. После всех этих моментов внушений, давления, ссор и споров у нее осталось последнее оружие – доверие.
- Хорошо, - согласилась я, снова думая о дне, запечатленном в рамке на нашей каминной полке, когда она была моим другом. Моим лучшим другом. – Ты можешь доверять мне.
- Надеюсь, - тихо ответила она, все еще глядя мне в глаза, и я опустила взгляд первой.
Нарядившись, я встала перед зеркалом, внимательно изучая свое лицо. В зеркале его обрамляли голубые ленточки, полученные за победы в гимнастических соревнованиях, фотографии со мной и Скарлетт – все это составляло большую часть моей жизни. Я провела пальцем по колечку, подаренному мне Мэйконом. Раньше я всегда была рядом со Скарлетт – доказательство были прямо передо мной – но сейчас я была одна, и мне нужно было сосредоточиться, как и всегда.
По дороге на улицу, где Мэйкон должен был забрать меня, я заскочила к Скарлетт. Это был первый Новый год, который мы с подругой встречали не вместе, и, хоть это было моим решением, я чувствовала свою вину.
- Возьми это, - посоветовала Скарлетт, вкладывая что-то в мою ладонь. Мэрион с сигаретой вышла к нам, поправляя волосы, закрученные на бигуди, ровно в ту же секунду, когда я выронила упаковку с презервативом буквально у нее перед носом. К счастью, она ничего не заметила и продолжила шагать вперед, развернувшись на полпути и направившись обратно. Ни я, ни Скарлетт так и не поняли, куда же именно она шла. Я подобрала пакетик с пола, в ушах у меня стучало сердце.
