— Правда? — Я была заинтригована. Я редко слышала о других хронических путешественниках. — Мы убегаем от моего отца, а не от закона. Он опасен. Не знаю, почему мама не поговорит с полицией или еще с кем, вместо того чтобы переезжать.
— Ну, полиция здесь отстойная, — сказала Рейчел. — Прошлой весной накрыли одну тусовку…
— Это о ней вы говорили за обедом?
— Нет, это было летом. Прошлой весной была большая тусовка у старшеклассников, все собрались у одной пещеры. Когда появилась полиция, они разбежались, и, разумеется,
— А вы употребляли?
— Нет! Короче, моя мама и мама Брайони нашли адвоката, и дело замяли, но у нас в городе всего пять копов, и они все меня ненавидят. Как и Брайони, но ее они и так ненавидели, потому что у нее черная мама.
Зашибись городок. Мне нравилась Рейчел, но кажется, она была единственным, что тут было хорошего. Ну и может быть, Брайони. Все равно. Чем раньше заставлю маму переехать, тем лучше. Интересно, почему учительница литературы не отправила меня к директору? Странно.
Когда я пришла домой, мама спала. Это можно было считать ухудшением по сравнению со вчерашним вечером, когда она сидела уставившись в стенку. Я перекусила и вышла на улицу с фотоаппаратом. Перед домом, где мы живем, был двор, но без нормального сада. Посреди двора возвышался столб с фонарем. Кто-то соорудил нечто вроде клумбы из кирпичей у его основания и посадил цветы. Но лето выдалось сухое, и еле живые цветы выглядели печально, потому что никто их не поливал. Трава во дворе хрустела.
Через улицу виднелся газон, который хозяева явно усердно поливали. На траве стояла статуя гуся, наряженного в тряпичный чепчик.
Я сняла гуся и цветы, а потом заметила на фонаре на маленьких железных завитках под самой лампой тучу паутинок с пауками. Редко можно встретить, чтобы пауки жили вместе помногу, но здесь они все могли прокормиться, ведь свет привлекал множество насекомых.
Я сфотографировала пауков и их паутинки, и задумалась: как называется такое скопление? Колония? Пауковая плетенка? Паучий кондоминиум? Паучий коллектив? Я никогда не была таким фанатом пауков, как Firestar, но, глядя на них через фотоаппарат, начинаешь их больше ценить: они умеют обрабатывать паутину или жертву двумя или четырьмя ловкими лапками одновременно. Вообще паутина — это круто, но тут она была спутанная, пыльная, вся в остатках мотыльков. У Firestar есть фотографии совершенно потрясающей паутины, которую паук сплел в углу их крыльца: она вся была в каплях росы и рассветных лучах. Паучий шедевр. Паучий шедевр уровня Рейчел, а не Стеф.
— Стеф, — позвала мама с порога.
Что ж, по крайней мере, она встала с кровати. Я оглянулась: уже смеркалось.
— Идти домой? — спросила я.
— Да, я хочу запереть.
Я направилась за ней в дом. Она заперла дверь и забаррикадировала ее стулом.
— Как прошел день? — спросила она, как будто пытаясь быть нормальной.
— Все ОК. Но школа тут ужасная.
Она поморщилась и ничего не ответила.
Может быть, у нее и впрямь психическое заболевание, а не страх перед реальной угрозой? Так мне казалось в дни, похожие на сегодняшний, когда она почти ни на что не реагировала. Правда, я не думала, что у нее галлюцинации. В любом случае я все равно не могла заставить ее пойти к психиатру, как не могла заставить вернуться в Фиф-Ривер-Фоллз.
Я знала, что это бессмысленно, но сказала:
— В Фиф-Ривер-Фоллз я могла бы пойти на испанский и не читала бы «Алую букву» по третьему разу. И могла бы ходить на фотографию.
— Прости, — ответила она.
Я отправилась к себе в комнату и загрузила фотографии в ноутбук, чтобы лучше их рассмотреть. Одна фотография с пауком вышла неплохо, и я выложила ее и отметила Firestar. Потом перешла в свой Котаун, чтобы пожаловаться всем на ужасную училку литературы.
— Поверить не могу, что она хотела порвать чужой рисунок, — откликнулся Марвин.
— Да, это вообще жесть, — написал Икосаэдр.
— Она старая? — спросила Гермиона. — Типа таких учителей, которые ненавидят детей, но продолжают преподавать, потому что через два года уйдут на пенсию?
— Нет, — ответила я. — Не седая, без морщин.
— Надо ее как-нибудь убедить уйти, — написали ЧеширКэт. — Сделать ей одолжение.
— Написать на небе «ты отстой, уволься», — предложили Firestar.
— Э-э, у меня нет самолета, — ответила я.
— Фломастером у нее на парте? — написали МегаШторм.
— Это вандализм! — хотя слушайте, если я хочу неприятностей… Правда, не уверена, что хочу вылететь из-за какого-то жалкого вандализма.
— Хоть что-нибудь хорошее есть в этой школе? — спросили ЧеширКэт.
— Рейчел, — ответила я. Сфотографировала ее рисунок со мной и загрузила.
— Это ты так выглядишь? — спросил Марвин.