На самом деле я хотела, чтобы она снова снялась с места, чтобы мы переехали до того, как мне тут что-нибудь понравится. Потому что в другом городе наверняка будет школа лучше, или хотя бы испанский, или матан с живым учителем. Но мама ничего не ответила, только снова повернулась к окну. Я зажгла плиту и поставила кастрюлю воды.
— Я сделаю себе какао, хорошо? Хочешь?
Она помотала головой.
Ненавижу, когда она такая. Во-первых, очень тяжело, когда что-то явно не так, а она не говорит что. Может быть, все та же старая история, а именно мой отец. Но она никогда не говорит. Несколько раз я так раздражалась, что орала на нее, но она не орала в ответ, только еще глубже уходила в себя, а это даже хуже, чем раздражение.
По крайней мере, судя по еде в холодильнике, она ходила в магазин после того, как отвезла меня в школу. К 5:30 она так и не шелохнулась. Я достала яйца, пакет тертого чеддера и зеленый сладкий перец и сделала нам омлет. Я предпочитаю омлет с тушеным луком, но резать лук ненавижу. Обойдусь.
Она немного встрепенулась, когда я поставила еду на стол. Подошла, чтобы поесть.
— Как работа? — спросила я. Это была довольно безопасная тема.
— От Ксочи пока ни слова, — ответила она и замолкла.
Раз она все равно была в плохом настроении, я не нашла причин не спросить:
— Я думала о том, что ты сказала официантке про звоночек. Отец правда хотел стать мировым диктатором?
Она подняла глаза, дожевала, проглотила.
— Да.
— Правда? Серьезно?
— Он хотел власти. Надо всем, начиная с нас. Сначала я думала, что это шутка. Он мог сказать что-нибудь вроде «Ты же знаешь, я был бы гораздо лучше всех, кто сейчас у власти» или «Знаешь, я спасу мир, но сначала он должен стать моим» и смеялся. Я думала, он шутит, но оказалось, все было всерьез.
— Как ты поняла, что это не шутка?
Наступила долгая пауза: мама жевала, потом отпила глоток воды, съела еще кусочек омлета, а я все ждала, когда она ответит. Я не сразу поняла, что она не собирается отвечать. Когда мы доели, я вымыла посуду, а она еще некоторое время сидела, уставившись в стену.
Когда я была младше, мама рассказывала мне кучу историй, почему мы столько переезжаем. Сначала она притворялась, будто это весело. Какое-то время утверждала, что начать все заново — хороший выход, если у тебя проблемы, и мы переезжали каждый раз, когда я во что-нибудь влипала. Когда ты маленькая, бывает трудно разобраться, насколько что-то ненормально.
В какой-то момент в средней школе я осознала, что тут что-то совсем не правильно. Летом перед старшей школой мама провела со мной беседу и рассказала про отца. Мы тогда жили в Арканзасе в квартире со сломанным кондиционером, и это было ужасно. Окна были раскрыты, я вся взмокла от пота. Помню, как ляжки у меня прилипали к стулу, пока мама читала мне ламинированную вырезку.
Помню, потом я думала, что теперь в моей жизни хоть что-то прояснится. Я думала, что мама будет отвечать на мои вопросы, и я буду понимать, что происходит. Но мама по-прежнему не отвечала, ничего в жизни не прояснилось, и я так ничего и не понимала.
Как будто между нами стояла стена из всего, о чем она отказывается говорить.
Я отправилась к себе в комнату и стала рассматривать свои фотографии: белка, птица не в фокусе, потому что взлетела, пока я наводила на резкость, собака наших соседей в Фиф-Ривер-Фоллз. Мне нравилась эта собака. Сосед разрешал мне ее подкармливать, когда мы только-только переехали, чтобы она знала, что я друг. И потом эта собака всегда вела себя так, будто мы лучшие друзья. Почти все мои снимки с собакой были смазанные, потому что она никогда не сидела на месте, но этот получился довольно четким, если не смотреть на хвост. Я решила не загружать эту фотографию. При взгляде на нее мне становилось грустно.
Интересно, понравился бы Рейчел Кэтнет? Разрешат ли ей админы засчитывать рисунки животных за фотографии? Она очень хорошо рисует. Я открыла сайт, чтобы проверить, кто из помощников админа был онлайн. Напротив имени Элис, подростка-админа, горел зеленый огонек.
«Привет, Элис, есть минутка?» — напечатала я.
«Да, есть, БЛМ, — ответила она. — Чем могу тебе помочь?»
«Я хотела спросить, можно ли получить приглашение для друга?»
«Ты знаешь этого человека лично или онлайн?»
«Ее зовут Рейчел, она со мной в одном классе рисования в школе. Она очень круто рисует. Об этом я тоже хотела спросить — можно ей загружать рисунки вместо фото с животными? Это разрешается?»
«Это зависит от качества рисунков, — ответила Элис. — Насколько хорошо ты ее знаешь?»
«Не очень-то хорошо. — Совсем не хорошо, вообще-то. — Я хотела бы узнать ее поближе».
«Слушай, узнай ее фамилию и имейл, а я посмотрю, можно ли послать ей приглашение».
Меня охватили сомнения. Мне нравилась Рейчел. Я хотела, чтобы она была на Кэтнет, чтобы мы остались друзьями после того, как я перееду. Но вдруг Рейчел бросит один взгляд на Кэтнет и решит, что я лузер? Это не важно, сказала я себе. Все равно мы уедем. Рано или поздно.
«Хорошо», — написала я.
«Как тебе новый город?» — спросила Элис.